Автор
Тени коридора исчезают, уступая место неясной тишине. Вдруг раздается треск выстрела — Летучий отряд готовится к операции, а Жесткий сыщик остается в защите и чувствует неладное. Прозорка шуршит под его ладонью — огонь изнутри на двери.
Все трое снова прыгнули в коляску и помчались обратно в Нефедьевку. Лыков беспрестанно нахлестывал лошадей, на него невыносимо было смотреть. За всю дорогу никто не проронил ни слова.
Через полчаса загнанные лошади встали у входа в главный дом. Лыков с револьвером в руке ворвался внутрь.
— Варенька! — как безумный, крикнул он и осекся. Поперек раздевальни лежал в луже крови мертвый Окуньков.
— А-а-а!!! — дернул себя за волосы сыщик и кинулся в вестибюль. Там валялось на боку пустое инвалидное кресло. А у нижних ступеней лестницы, ведущей в мезонин, распласталось еще одно тело.
— Варенька! Где ты?"
"Лыков побежал было вверх по лестнице, но на площадке путь ему преградила целая груда тел. С топором в руках лежал второй носильщик Смецкой. Рядом уставила невидящие глаза в потолок камеристка Аннушка, подле валялся огромный нож.
Чуть приоткрылась дверь в мезонин и оттуда высунулся Буффаленок:
— Алексей Николаевич, это вы? Мы все живы! А у вас как?
27.
Спустя двое суток после той страшной ночи они сидели над поймой Ветлуги за вкопанным в землю столом. Супруги Лыковы, Форосков, Таубе и Буффаленок чаевничали и любовались рекой. Особняком, под ручку с Грушей, жмурился на солнце Титус; щеки его уже начали розоветь. Неподалеку резвились дети, уютно гудел самовар. Только вот разжигал его не верный Степан, а недавно нанятый и еще неумелый паренек.
Алексей рассказывал, а остальные его слушали:
— Душой всей организации был Бекорюков.
