Автор
Тени коридора исчезают, уступая место неясной тишине. Вдруг раздается треск выстрела — Летучий отряд готовится к операции, а Жесткий сыщик остается в защите и чувствует неладное. Прозорка шуршит под его ладонью — огонь изнутри на двери.
— У них детей душат, а они коммерцию завели; доберусь я до стервецов через министерство!»
— А у вас, простите, что к этому за интерес? — осторожно спросил Рукавицын.
— Я Лыков, новый опекун Нефедьевки. У меня жена с ребятами все лето тут будут жить.
— Вон чево… Новые хозяева, значит… Да. Управляющий у вас строг, но честен, мужиков не обманывает. Прижал он тут многих, которые возле вашего лесу наживались… За детишков, стало быть, опасаетесь?
— Опасаюсь, Евлампий Рафаилович. Вы уж, ежели чего узнаете, сразу сообщайте мне.
— Как есть. Сами боимся, сами хотим от эдакого зверья избавиться.
Дальнейшее плавание протекало не без приключений. Дважды «Боян» терся бортом о плоты-однорядки, густо катившиеся мимо. Возле Асташихи сломалась и долго чинилась машина, а когда снова завелась, от искр из трубы загорелась обшивка рубки второго класса. Но все это на Ветлуге в порядке вещей и никого не удивляло…
Река в среднем своем течении много у́же Волги. Когда пароход идет по ней, то хорошо видны оба берега и их население.
Новая долгая остановка была возле села Никольского.
То и дело пароход заворачивал в очередной кривуль — так здесь называют петли, выписываемые рекой. Всезнающий Евлампий Рафаилович пояснил, что так будет до самых верховий.
