Автор
Петербургский сыщик Алексей Лыков, обзаведшийся семьей, вынужден противостоять жестокому маньяку, терроризирующему город. Личное счастье становится уязвимостью для героя, когда опасный преступник наносит удар туда, где лежат его самые дорогие сокровища.
В Таганроге ограбили казначейство, в Петербурге зарезали ювелира и в Ростове… кажется, домовладельца. А недавно опять в столице что-то натворили. Так?
— Так, — подтвердил Лыков.
— А, эти… — махнул рукой Поливанов. — Буду я всякий сор запоминать! Таких у нас в тихом Варнавине отродясь не бывало.
— У нас раньше и Челдона не было, да вот объявился, — разгорячился Галактион Романович. — А такие письма следует помнить, господин городской пристав!
Поливанов надулся и отошел в сторону."
"— Простите, Алексей Николаевич. Надоел мне Коля своей простотой. Которая, как известно, хуже воровства. По правде сказать, из него пристав, как из меня иеромонах. Но продолжайте. Вы сказали, что пристрелили подозреваемого. А разве не лучше было бы захватить его и допросить?
— Бесполезно. Я приставил ему к голове дуло и приказал говорить. И он видел, что я не шучу, что выстрелю, если не услышу ответа. Но выбрал смерть.
— Хм… Внушает даже уважение. Они так боятся этого Недокрещенного?
— Видимо.
— Но получится, что мы действительно подведем вас! Если вы тут вновь окажетесь замешанным в задержании с убийством подозреваемых.
— Как вы напишете в рапорте, Галактион Романович, так и будет думать начальство. Никто из Костромы сюда не поедет из-за двух-трех мазуриков. А вы сообщите в бумаге, что были на охоте. С уездным воинским начальником и приезжим из Петербурга чиновником. Ходил по лесу в поисках лося или хоть медведя. И на нас, мирных охотников, напали неизвестные.
— Ловко! — одобрил сыщика внимательно слушающий Готовцев.
— Оказалось, что мы случайно набрели на притон банды Челдона. Давно и безуспешно разыскиваемой всей полицией империи… Ну, в кого-то попали ответным огнем, остальные разбежались. Еще и благодарность от начальства получите.
— А вы хитрец, Алексей Николаевич, — констатировал исправник.
— Да служба такая…
По просьбе Лыкова Галактион Романович подозвал Поливанова и извинился перед ним за резкость. Поручик, видимо, не умел долго обижаться и охотно простил начальника и друга. Потом целый час говорили ни о чем, пили вино; варнавинцы еще и курили. Капитан расспрашивал Лыкова о гимнастике для укрепления мышц грифа. Бекорюков интересно рассказывал о Туркестане. Сыщик поймал себя на мысли, что ему хорошо в этой компании. Три приятеля тянули служебную лямку в глухом лесном уезде и, как умели, выживали. Чувствовалось, что Галактион Романович является вожаком всего сборища и своей энергией подтягивает и других.
