Подмосковье в резкомfreeze-переходе на мрачную зимнюю ночь. Звонкий голос за спиной оставляет неприятное чувство спокойствия перед неизвестным, но при этом явно ожидается что-то тёмное и опасное: отражение в полумраке — одинокий человек сидит у костра.
По идее должны были уже прибыть, а их всё нет и нет…
Не появилось моё убероружие и через двадцать минут, когда с завтраком было покончено, а меня обступила «великолепная» троица, окончательно определившаяся с планом дальнейших действий.
Правда, я совершенно не понимал, что можно было обсуждать всё это время.
Вот дорога, ведущая в нужном направлении. Вот неприятности, которые определённо будут нас в конце этой дороги поджидать. Ну как при таком раскладе можно столько тормозить? Ведь неприятности же ждут…
Впрочем, насколько я позволял мозгу включаться в белый шум, исходящий от этой троицы, спорили они в основном о том, кто должен будет командовать.
И ладно, если бы только блондинка с эльфийкой спорили. Первая — от недалёкого ума, а вторая — сугубо из-за врождённой вредности. Но нет, в дебаты неожиданно вступила и жаболюдка.
К концу пятнадцатой минуты я, честно говоря, уже начал надеяться, что троица перейдёт от громких криков к делу, то есть поножовщине, дабы хоть как-то сбавить накал страстей, однако этого не произошло.
— Ну и чего решили? — задал я вполне очевидный вопрос, поднимаясь с земли.
— Двинемся по дороге, пустив вперёд разведчиков, — ответила блондинка под хмыканье Шилены и слегка недовольный взгляд Тори. — Если повезёт, встретим кого-то из местных и допросим. Если же нет, доберёмся до местного лагеря и уже там разузнаем, что к чему.
— Считай полчаса в никуда… — пробормотал я, глядя на небо.
Девушки тут же разошлись в разные стороны, собирая отряды в одно небольшое войско, готовя его к марш-броску, а я продолжил играть роль стороннего наблюдателя.
Меньше чем через десять минут в сторону дороги вновь умчались разведчики, а уже вслед за ними двинулись и мы.
Пока добирались до дороги, я успел хорошенько разглядеть местный лес, который с каждым пройденным метром навевал всё более и более грустные мысли.
По деревьям было видно, что совсем недавно их кроны украшала густая листва, да и сами дубы-колдуны «цвели и пахли».
Сейчас же от некогда могучих стволов осталась лишь усохшая оболочка, ветви которой с сухим треском ломались от малейшего прикосновения.
Впрочем, плохо было не только лесу. Периодически перед нами на дорогу выбегало всякое мелкое зверьё. Несколько раз я видел крупных мышей и бурундуков, а один раз я даже лисицу увидел.
