Автор
Парковка забита автомобилями с разными задачами: кто-то торопится на работу, а этот парень, казавшийся обычным подростком, фактически корова, с блаженной улыбкой направляется к дверям директорского места. Его огромный спутник вздыхает, понимающе кивая и возвращается за руль внедорожника, похожего на катафалк. В тишине этого мира кажется странным все это спокойствие....
Его брови вопросительно взлетают вверх: мол, ну и чего ты молчишь, Люба?
Я начинаю послушно перечислять: мука пшеничная высший сорт, кефир трехпроцентный, масло сливочное… Неужто я правда в Жданова влюбилась? Сначала ночевать осталась, теперь вот готовить на его кухне собралась.
И пока он разговаривает с водителем, я достаю телефон и отправляю сообщение Нике:
«Дочь, у меня все хорошо. Я еще немного задержусь».
«Можешь домой и сегодня не приходить, мам ;) Только, чур, с тебя потом подробный рассказ».
Невольно заулыбавшись, я быстро печатаю:
«Лучше воздержусь, чтобы ты не завидовала».
«Охо-хо-хо! А дядя олигарх-то не промах, да?! Ой, мамуля-красотуля, я так за тебя рада! Сколько уж лет ты постишься? Около пяти?»
Я закатываю глаза. Ох уж эта современная молодежь. Ничего святого.
И пока раздумываю над ответом, мой телефон разражается громкой мелодией. Я растерянно смотрю на имя звонящего и не придумав ничего лучше, сбрасываю вызов. Потому что о себе невовремя решил напомнить Лева.
Судя по пристальному взгляду, этот маневр не остается незамеченным для Жданова.
«А ты чего разволновалась-то так, Любовь Владимировна? — мысленно корю себя. — Словно тебя уличили в государственной измене»
И нет бы Леве на этом уняться, но он, настырный, решает позвонить снова. Я тянусь к телефону, сказать, что наберу чуть позже, однако, полиграфический магнат меня опережает.
— Еврей, ты, что ли, это? — гаркает он в трубку без прелюдии. — Занята Люба. С сегодняшнего дня и до конца жизни.
_____
Напомню: Автор никаких национальных антипатий не имеет. Все написанное - не более, чем имидж деда.
40
От неожиданности и изумления я не сразу нахожусь, что сказать. Такой вольности себе не позволял даже мой бывший муж. У каждого человека имеется личное пространство, и телефон в этом смысле неприкосновенен. Мой старенький «Самсунг» – почти личный дневник. В нем содержатся ценные моему сердцу фотографии, переписка с дочерью… То, что кто-то позволяет себе так запросто его трогать – равносильно копанию в ящике моего нижнего белья.
- Ну что, Люба. Показать тебе как духовка включается или сама разберешься? – как ни в чем не бывало басит Жданов.
- Ты только что без разрешения взял мой телефон и нагрубил человеку, - от возмущения мой голос скачет. – Я считаю это недопустимым, Игорь. Мне бы хотелось, чтобы впредь ты этого не делал.
Полиграфический магнат раздраженно щурится.
