Автор
Парковка забита автомобилями с разными задачами: кто-то торопится на работу, а этот парень, казавшийся обычным подростком, фактически корова, с блаженной улыбкой направляется к дверям директорского места. Его огромный спутник вздыхает, понимающе кивая и возвращается за руль внедорожника, похожего на катафалк. В тишине этого мира кажется странным все это спокойствие....
— По поводу чего вы предлагаете высказаться, Олег Евгеньевич? Относительно упавших продаж или проблем с личной гигиеной?
— Я задал прямой вопрос.
— Вы задали два вопроса, один из которых следует адресовать отделу продаж, а второй лучше бы и вовсе не озвучивать, так как он вопиюще бестактен. За двадцать лет трудового стажа я ни разу не позволила себе даже бумажной обертки на рабочем столе оставить, не то что мусорить в туалете. И все, кто со мной хоть сколько-то знаком, об этом знают. А то, что вы позволяете себе столь нелицеприятные намеки в мой адрес в присутствии коллег, дает мне все основания прямо сейчас покинуть планерку.
По залу проносятся шепотки. Ай да я. Снова дала повод для сплетен.
— Любовь Владимировна, я вас не отпускал! - взвизгивает Шапошников."
"— Олег Евгеньевич, в данный момент меня это абсолютно не волнует. Заявление об увольнении сегодня положу вам на стол. Работать там, где на меня каждый день пытаются повесить всех собак, включая соседских, не вижу смысла.
В гробовой тишине я прикрываю за собой дверь, буквально трясясь от гнева и возмущения. Отлично понедельник начался, ничего не скажешь. Да и неделя выдалась та еще. Сначала полиграфического магната срезала, затем Леву почти что послала, теперь вот уволилась неожиданно. Ох, Люба Владимировна. Шашкой машешь безжалостно.
Промаршировав в кабинет, я кладу на стол лист бумаги и нахожу ручку. Жалею ли о том, что в сердцах сказала об увольнении? Нет, ни капельки.
«Прошу уволить по собственному желанию», — уверенно пишу я и ставлю подпись.
После этого дышать становится легче. За два часа я переделываю весь намеченный за день объем работы, параллельно иронизируя над собой же. Мол, Люба, ты давай так не разгоняйся. Раньше, чем через две недели Шапошников все равно не отпустит, даже если ты за сутки под окнами второй завод построишь.
Когда время близится к обеду, решаю, что пора, и, прихватив заявление, иду доводить начатое до конца. Кстати, пошли вторые сутки, как от Жданова нет вестей. Видимо, собственный комфорт для него тоже сильно важен, и культивировать уважение к чужим границам не входит в его планы.
Постучавшись к Шапошникову, вхожу. Генеральный, насупившись, смотрит на меня исподлобья.
