– Нам господин ректор заявлял, что превратился в искусствоведа и администратора, а между тем его рабочее место в этой мастерской активно используется, – пробормотала под нос Аманда, проверяя содержимое флаконов. – Итак, наш любезный гид, спокойно открывший Марии дверь сюда, где есть общая раковина с водой и целая стопка тряпок и полотенец, точно ни в чём не замешан, иначе не дал бы девушке бродить тут без присмотра. Два других профессора – непосвящённые люди, я пробила их по базе. Габриэль, сделай милость – сейф открой.
Сложнейший замок с шифром тихо поскрипел, и бронированная дверца распахнулась под довольный возглас ведьмы. Габриэль не мешал ей изучать всё обнаруженное, наблюдая за изменениями её милого личика, на котором твёрдая решимость добраться до разгадки тайны дополнялась то разочарованием, то радостью успеха, то сомнением, то удовлетворением. В конце концов взъерошенная головка ведьмы выскользнула из недр глубокого сейфа, и голубые глаза с пытливым интересом уставились на демона.
– Твоё мнение обо всём этом? – спросила Аманда, стягивая с рук резиновые перчатки и убирая их в саквояж.
Такие вопросы нравились Габриэлю куда больше фраз: «Извини, мне надо поработать, лети домой без меня». С главным противником его присутствия в жизни колдуньи – её обожаемым ремеслом – кажется, удалось прийти к приемлемому компромиссу. Этот рыцарь в сияющих латах начал видеть в нём не досадную помеху, а помощника и союзника в делах.
– Заметила, как аккуратно и занятно господин ректор подбирал слова в разговоре с нами, чтобы в его милых речах мы не услышали ни тени откровенной лжи? – прищурился Габриэль. – Все его положительные отзывы об Иных и о его доброжелательности к нам шли исключительно в сослагательном и долженствующем наклонении. Когда я слышу оборот «при всей моей благодарности», то подозреваю, что никакой благодарности и в помине нет. Предложение: «Честно говоря, не представляю, что ещё я мог бы вам сообщить», вовсе не означает, что сообщать ему нечего. Собственно, оно вполне может означать, что есть нечто такое, о чём он поведать не может – например, из-за нежелания сесть в тюрьму за убийство. Заявление о горячей симпатии было сделано в форме упрёка, что все подозревают его в этой симпатии, а вовсе не в прямой категорической форме: «Я предан всем Иным, вы мои кумиры!» А заключительная фраза «Так что за свою благоустроенную жизнь я должен благодарить Иных» – гениальный перл двусмысленности!
– Я ничего такого не заметила, – растерялась Аманда, у которой после разговора с ректором сложилось вполне благоприятное впечатление о нём.