Автор
В жестокой реальности, где сила крепнет от ненависти и решительности, юноша с черными волосами неумолимо движется вперед. Защитившаяся девушка в его объятиях отражает внутренний конфликт – понимание долга против страстной потребности бороться.
Первое впечатление: самодовольный, нахальный, эгоистичный тип, помешанный на собственном превосходстве и жажде крови и… Со временем я сравнила его с Жаром. Как король носил маску отчуждения, так вампир носил маску беззаботного насмешника. Но всё это не мешало мне испытывать к советнику такую ненависть, что от одной мысли о нём у меня чесались руки уронить его в… а потом… короче, просто чесались руки.
Я задвинула полог, и села на постели, прижавшись спиной к спинке кровати.
Дверь скрипнула, заставив меня напрячься в ожидании самого худшего.
– Уйди, – тихо проговорила я, прикрывая глаза и скрепя зубами.
Советник молчал. Я открыла глаза и уставилась на вампира, поджав губы. Хотелось заорать, выхватить клинки, будто просившиеся в руки, снести Нериху голову, расцарапать лицо, выцарапать глаза, сплясать на могиле и…
Наверно, все мои чувства отразились у меня на лице, потому как губы вампира медленно расползлись в усмешке.
– Меня радует подрастающее поколение.
Я глубоко вдохнула, чтобы не подскочить и не притворить все свои мечты в реальность.
– Подрастающие вампиры. Крошка, ты знаешь, что при гневе твои глаза наливаются кровью? Я откинула голову назад, вцепившись пальцами в стёганое покрывало.
– Пусть так, – прошептала я, – но ещё чуть-чуть, и от твоих глаз не останется и следа.
– Ты сейчас очень сексуальна… Брось, я не сделал бы ему ничего плохого…
– Не сделал бы?!
Я рванулась вперёд, приблизившись к Нериху и чуть не столкнувшись с ним нос к носу. Вампир прикрыл глаза, вдохнув воздух, а потом положил мне руку на плечо, которую я оттолкнула, с отвращением отодвигаясь назад.
– Ты уже сделал. Ты переступил грань.
– Да? – легкомысленно переспросил вампир.
– Грань моего терпения. Я терпела тебя потому что… Я выдохнула, пытаясь держать себя в руках. Ведь я должна ему сказать…
– Я терпела тебя потому, что, несмотря на ненависть, я видела в тебе смысл. Что-то большее, чем жалкий кровосос, мертвец сосущий кровь… В тебе было что-то… Нет, – я покачала головой. – В тебе уже ничего нет. Сотни лет ты пытался искоренить в себе что-то… Тебе это удалось. А теперь уходи.
