Автор
В жестокой реальности, где сила крепнет от ненависти и решительности, юноша с черными волосами неумолимо движется вперед. Защитившаяся девушка в его объятиях отражает внутренний конфликт – понимание долга против страстной потребности бороться.
Петля, скользнув по моей шее, не желая отпускать свою заложницу, всю же осталась ни с чем. Я усмехнулась губами, на которых медленно засыхала кровь. Моё сумасшествие продолжается. В час своей смерти я думаю о Нерихе. О том, кого считала врагом, а теперь… кто он? То он кровожадный вампир, то человек, сожалеющей о своей сущности: «Безлунная ночь даёт не только твой истинный облик, она будто даёт напрокат душу. На один день. И это приводит их в упоение. А мне надоело. Мне горько от этого».
Если подумать, за что я его ненавидела? Ненависть началась с убийства эльфёнка.
Я возненавидела его за то, что потом узнала от Истала: смешение крови убьёт меня, если Жар умрёт. И я во всём обвинила советника, который уже тогда успел стребовать с меня слово. Значение этой клятвы я осознала позже. Просьба простиралась от простого поцелуя, до закладной на родину.
Следующей ступенью стало то, что он убил мою мать. Но… а вдруг он любил её? Каково быть палачом того, кого любишь больше жизни?
Затем Нерих наступил на мою любовь. Он был хозяином Истала, а потом выпил его. И теперь я понимала, что он был прав. Ведь он не мстил, как я считала.
«Я думал, что этот вампир умнее. Признаться, я его всегда опасался, и теперь до последнего боялся, что он раскусит наш план». Вот только список…
Чем больше я думала о мнимых грехах вампира, тем больше находила для него оправданий: долг, любовь, мудрость, осторожность.
Я вспомнила, как он дрался с эльфом, налетевшим на границу, как, лишившись магии крови, латал щиты, повреждённые демоном, как возводил защиту ценой выпитой крови.
Я перевернулась на живот и уткнулась носом в холодный песок. Нос пульсировал, давая понять, что сломан.
