Мистический триллер, полный черного юмора и богохульства. Небеса в панике: древние тайны Тайной вечери раскрыты, истинные отношения Иуды и Магдалины выставлены напоказ, а главная загадка Голгофы вот-вот станет явью. Провокационное переосмысление священных текстов встречает ожесточенное...
Нужно сначала полностью прочитать инструкцию и запомнить основные пункты. Согласись, извлекать ее у тебя из брюха, чтобы перечитать по второму разу, будет в высшей степени затруднительно.
Чтение длилось недолго: уже после первых строк закадычную парочку накрыло состояние шока. Первым, как ни странно, в себя пришел Малинин. Отобрав у начальства пергамент, он с ненавистью запихнул его в рот и принялся ожесточенно жевать кожу, дубленую до состояния резины.
– Допрыгались, – протяжно мямлил он, сильно работая челюстями.
– Не паникуй, братец, – предупредил Калашников, ощущая мощное желание закопать пергамент обратно. – Давай попробуем не дергаться и рассудить трезво, хоть для тебя такое мышление и в новинку. Шеф не требует от нас ничего невозможного. Всего– то и делов: внедриться в состав учеников Кудесника, нейтрализовать Иуду, накачать его снотворным и вывезти в глухое место подальше от Ерушалаима. Вернуться и в спокойной обстановке подбросить в грот Кудесника компромат на Шефа, ящичек с которым зарыт здесь же, в южной части Гефсиманского сада. Карта на папирусе прилагается. Ты разве не рад? Но папирус съесть куда проще. Задание – просто пикник для детского сада. Потусуемся у Кудесника в гроте, попьем винца, послушаем беседы. Такой шанс, как этот, раз в тысячу лет выпадает.
– Стремно, повелитель, – стонал Малинин, грызя пергамент. – Получается, теперь заново – ночью по саду с лопатой носиться и очередной контейнер отрывать. Шеф над нами просто издевается. И так по лезвию бритвы ходим. Прознает Кудесник замыслы наши злодейские – сгорим синим пламенем.
– В относительности тебя, братец, так и произойдет – ибо синим пламенем обычно горит спирт, потрепал его по плечу Калашников. – Ладно – допустим, Кудесник с первой же секунды раскусит причину нашего визита. И что дальше? По своему особому статусу он нас даже на три буквы не пошлет – ему не положено. Мило скажет: гуляйте-ка отсюда, люди добрые. Хуже нынешнего положения ничего не случится – наши души и так в Аду.
Малинин сплюнул липкие остатки пергамента. Насухо вытерев подбородок, он впал в несвойственное ему состояние задумчивости.
– Куда деваться, – с черной мрачностью вздохнул он. – Но до чего же противно, повелитель, служить бойцом невидимого фронта у сил зла.
– Слишком много добра – тоже вредно, – возразил Калашников. – Нельзя же ежедневно питаться одними конфетами. Знаешь, я как– то раз при жизни на Рождество презентовал дворнику целковый: очень с похмелья мучился страдалец. Добро? Несомненно.
