В Абифасдоне, демон по вызову, ты работаешь судебным приставом Пекла — выбивай проданные души. Высокий, мускулистый с бледно-зелеными кожей и чешуйчатыми участками, Абифасдон имеет греческий профиль и нераздвоёный язык с рогами.
В клинику меня пропустили без вопросов, охранник нашёл нужную фамилию в списке, пометил галочкой и, даже не попросив предъявить документы, нажал кнопку «вертушки», пропуская меня к лифту, а там на третьем этаже легко нашёлся нужный кабинет с металлической табличкой под золото: «Психотренинг и релаксация. Кандидат наук Фролова Лариса Васильевна».
— Добрый день. — Я стукнул в дверь и, дождавшись утвердительного: «Да-да, заходите, прошу вас», вошёл. Мне же тут не грешника забирать, особых приглашений не требуется, и простого «да» было бы достаточно.
— Проходите, присаживайтесь. — Мне навстречу приподнялась из-за рабочего стола высокая рыжеволосая женщина лет тридцати семи, в строгом костюме и с профессиональной улыбкой на жёстких губах. — Я буквально на один звоночек…
— Ничего-ничего, не торопись, смертная, у нас впереди вечность, — на автомате брякнул я и прикусил язык.
Доктор кисло улыбнулась, всем видом показывая, что ей встречались и не такие психи, так что я не самый тяжёлый случай. Ну-ну…
Пока она что-то объясняла по телефону далёкому собеседнику, я, повинуясь её молчаливому жесту, прошёл к небольшой уютной кушетке и, сняв обувь, прилёг, уставясь в потолок.
Чистота, порядок, тишина. Люстра трёхрожковая, неброская, из «Икеи», дающая очень мягкий рассеянный свет. Обои в крупный цветочный орнамент, но тоже нейтрального зеленовато-жёлтого оттенка, светло-коричневый шкаф из прессованной древесины, за стеклом стеллажа книги, разные пёстрые сувенирчики из Китая, собакоголовый Анубис из Египта и расписная гжельская кошка.
— Не возражаете, если я включу медитативную музыку, Аби… — Женщина повесила трубку и сверилась с записью в журнале. — Аби-фас-дон… Абифасдон? Простите ради бога, куда будет правильным ставить ударение?
— На последний слог, Лариса Васильевна.
— Спасибо. — Она улыбнулась, одёрнула строгую юбку и присела в кресло рядом, положив себе на колени раскрытый блокнот.
— Оно у меня труднопроизносимое, — практически не соврал я. Папино имя состояло из двадцати восьми букв, из них три гласные, можете себе представить, как язык заплетается?
— Ну что ж, вы не против, если я буду обращаться к вам просто по имени? — тепло улыбнулась психолог и сделала первую пометку в блокноте. — Давайте начнём. Мне позвонила ваша уважаемая супруга.
