В Абифасдоне, демон по вызову, ты работаешь судебным приставом Пекла — выбивай проданные души. Высокий, мускулистый с бледно-зелеными кожей и чешуйчатыми участками, Абифасдон имеет греческий профиль и нераздвоёный язык с рогами.
— Молодцы, что решились, но знали бы вы, сколько сейчас таких пожилых первородок…
— Пожилых?! — невольно вскинулся я.
— Милый, так называют всех, кто рожает после двадцати пяти, — мягко пояснила моя жена, и весь дальнейший разговор пошёл уже абсолютно вне моего мужского понимания.
— Сколько недель?
— Думаю, двадцать — двадцать одна.
— Токсикоз?
— Жуткий! Тошнит страшно. Уже разбила лбом два унитаза…
— Что-о?! — едва не взвыл я. — Так это ты! А мне наврала, будто бы попугай клювом врезался! Несчастная птица тут же пошла тебе на бульон…
— Женщинам в её положении иногда хочется чего-нибудь экзотического, — успокоила меня врач.
— Всё ем. И от всего выворачивает…
— Мясо?
— Да, сырое, с кровью и костями.
— Хм… ну хотя бы свежее?
— В большинстве случаев, у нас кладбище под боком.
Я хлопнул себя ладонью по лбу…
— А-а, знаю-знаю, поняла, где вы живёте, — обрадовалась Вера Константиновна. — Там напротив центрального входа через дорогу мясной маркет.
— Килограммами! Хотя известь мне нравится больше, я её, как сахарный песок, ложкой и…
— Гашёную?
— Нет. Негашёная вкуснее. А что, это вредно?
— Ну-у… в большинстве случаев да. Что пьёте?
— Самогон, — честно призналась Азриэлла, врать доктору глупо. — Кофе не идёт, от кислоты мутит, кока-колой, говорят, вообще травятся…
— Н-да… Конечно, беременным можно всё, ребёнок внутри вас сам определяет, чего и сколько ему надо для нормального развития.
"— Желудочный? Его у нас много, пастеризованный, в бутылочках. Или я что-то не так поняла?
— Как с фруктами, овощами и злаковыми? — Хихикнув, Вера Константиновна сменила тему.
Азриэлла подняла на меня полный горечи взгляд. С фруктами у нас в Аду действительно было хреново. Очень. Простите за грубость, но иначе не скажешь.
Модифицированной псевдофруктовой дряни с картонным вкусом и лаковой кожурой — полным-полно! Мы сами её выращиваем и успешно сбываем людям.
Кое-что я, конечно, таскал ей с земли, но это была ничтожная малость. Нас строго шмонали на контроле при выходе и возвращении с работы, любое сокрытие мандарина или морковки каралось самым суровым образом…
— Понятно. — Врач что-то записала у себя в блокнотике.
