В Абифасдоне, демон по вызову, ты работаешь судебным приставом Пекла — выбивай проданные души. Высокий, мускулистый с бледно-зелеными кожей и чешуйчатыми участками, Абифасдон имеет греческий профиль и нераздвоёный язык с рогами.
И угадай за что? За получение хлебной должности и службы в ГАИ! На большее у него не хватило ни ума, ни фантазии. Короче, через полчаса я его беру…
— Знаю, — грустно откликнулся Альберт. — Через полчаса я тоже буду там.
— Что?!!
— Увы… у меня приказ.
От бессильной ярости я вдарил по газам. Если этот подонок ускользнёт от меня с помощью высшей воли Провидения, я пойду на должностное преступление и просто загрызу его на рабочем месте! Кто бы знал, каких сил мне стоило прибыть куда надо раньше Альберта…
P.
— Ты опоздал на полторы минуты, он уже в Аду, — хищно усмехнулся я.
— Какая жалость… Никогда себя не прощу!
— Угу, уж мне-то не надо спектакли разыгрывать. У тебя морда сияет, как задница у светлячка! Мы всё-таки его сделали…
— Я не смею радоваться падению грешника.
— Да-да, помню, конечно. — Мне стоило больших трудов не съехидничать. — А кстати, что случилось-то, почему ты реально опоздал?
— Был задержан за превышение скорости, езды без прав, отсутствие документов на машину и удостоверения личности…
— Опять?!!
— Нет, — впервые улыбнулся мой друг, — этот молодой сержант поверил мне на слово.
— Кто бы спорил! Но ты опоздал не поэтому, а потому что… не так уж и спешил!
— Как ты можешь так думать? — В его ответе сквозило скорее осуждение, но не оправдание.
Ангелы не врут. Просто могут не говорить всей правды…
Глава 11
Коврик
— Он толкается! Абифасдон, ты только посмотри, он толкается ножкой и… Вот! Ну смотри же, это прямо видно! Сейчас… притих.
— Слушаю, дорогая. — Я выглянул из-за газеты.
— Нет, не слушаешь! И не смотришь! Тебе всё равно! Ты тупой, бесчувственный чурбан, дурак, мерзавец, и права была мама, когда говорила, что ты… Ой!
— Да, милая? — Я опять вынужденно оторвался от чтения.
— Ничего… толкнулся! И главное, сильно так… Абифасдон, ты опять не смотришь! Как можно быть таким равнодушным негодяем, таким… ой!
Я меланхолично смял газету в один неприглядный комок и проглотил.
— Мне кажется, — осторожно продолжила Азриэлла, — что ему не нравится, когда мы ругаемся. То есть когда я на тебя ругаюсь… Такое бывает у многих, мне девочки на работе рассказывали.
