В Абифасдоне, демон по вызову, ты работаешь судебным приставом Пекла — выбивай проданные души. Высокий, мускулистый с бледно-зелеными кожей и чешуйчатыми участками, Абифасдон имеет греческий профиль и нераздвоёный язык с рогами.
— А он неплохо устроился, — с некоторой завистью протянул я, запирая стальную дверь на засов и посылая Азриэлле воздушный поцелуй.
Моя лапушка всё поняла правильно, послушно сажая себя на цепь и благодарно подпихивая мне ногой тазик с прошлогодним оливье. Её глаза сияли!
— Сегодня ты пленил мою маму! Она влюбилась в этого смертного с первого взгляда.
— Ага, особенно после того, как она ляпнула, что в юности её сравнивали с Лилит, а он тут же ей поддакнул: «Лилит — в еврейской мифологии первая жена Адама.
— Поверь, каждая женщина была бы рада услышать о себе такое, — мурлыкнула Азриэлла, и я, отважно шагнув вперёд, успел ласково почесать её за ухом, прежде чем она попыталась откусить мне руку.
— Кажется, у меня всё-таки будет тесть.
— Да, милый, со всеми вытекающими…
— То есть очень недолго?
— Три дня как минимум!
P.S. Азриэлла ошиблась лишь в сроке. Тёща проголодалась уже на исходе второго…
Глава 17
Иллюзия научного атеизма
— Алло, Абифасдон?
— Нет, блин, новый президент Казахстана, вылитый Назарбаев! — не сдержался я, потому что Альберт был крайне не вовремя.
— А-а, ты занят? Извини…
— Занят, естественно, у меня тут очередной грешник пытается слезами и наглым враньём о больной бабушке избавить свою бесценную задницу от сковороды.
— Ну… так…
— Альберт, — устало рявкнул я, — не нуди, и без того нервы не железные! Чего надо, говори!
— Тебя, — тихо признался он.
Полминуты я молчал, переваривая и решая, покрыть его матом или, на хрен, признаться в ответных чувствах. С одной стороны, нам, демонам, всё можно, а с другой…
— Ты офигел, голубок белокрылый, я женат!
— В смысле? — явно смутился он. — О, прости, ты, наверное, не так меня понял.
— Атеисты? — с ходу догадался я. — Надо явиться в огне и сере, напугать, пронять до кишок и обратить лицом к Богу, так?
— Приблизительно.
— А если не проймёт, они мои?
— Не зарывайся, я людьми не торгую. — Его голос похолодел на полтона.
— Ладно, держись, братан, скоро буду! Только дожму этого типа и весь твой…
— Я тебя убью.
— Взаимно.
