Внутренние просторы тесной избушки погружали меня в мир кошмарного искушения и острой погони. Свежий воздух с запахом дерева и свечи заставлял дышать глубже, а старая кровать, отзывчиво шурша под моими движениями, напоминала об умиротворяющей обыденности жизни.
— Значит, тебе завидуют из-за силы?
— Не только. Многие, как ни странно, хотят испытать это чувство любви, недоступное им. Ну а теперь, Медок, признавайся, кто из наших рискнул сунуться со своими рассуждениями к тебе, не спросив меня.
Я вздохнула. Гелиан действительно невероятно сообразителен и уже, конечно, сопоставил два и два.
— Угадай, — проворчала я. — По его словам ты раскалываешь попытки манипуляции на подлете. Так что должен сразу просчитать, кто из ваших имеет скрытые мотивы заранее настроить меня негативно к сообществу суккубов.
— Влад, — спокойно сказал Гелиан и искренне рассмеялся, наблюдая мое шокированное его догадливостью лицо. — Мне очень льстит твое восхищение, Медок. И я рассчитываю услышать подробный рассказ о вашем знакомстве, но только чуть позднее. Сначала поешь. Я не хочу весь оставшийся день беспокоиться о том, что ты у меня голодная, и срываться без повода на всех вокруг. Пожалей бедняг и сделай заказ, ладно? Лучше обильный.
Он жестом подозвал молоденькую официантку, которая уже давно крутилась вокруг, жадно поедая глазами моего демона.
— Это шантаж, — проворчала я для порядка.
— Да, шантаж. Откровенный и грязный, — наклонившись, шепнул мне на ухо демон. — А если не поможет, я применю другие рычаги воздействия.
— Добрый день. Определились с выбором? — Чуть громче, чем надо, гаркнула официантка, врываясь в наш мирок. Я мазнула по ней затуманенным взором, все еще пребывая во власти его обжигающей угрозы.
— Дайте нам минуту, — с очаровательной улыбкой попросил Гелиан, оценив мое состояние.
Записав улыбку на свой счет, девица поплыла. Она замедленно кивнула и отошла. Очень недалеко. Взгляды, бросаемые на демона, стали задумчивыми. Видимо, прикидывала повод для возможного продолжения общения.
— Моя улыбка, — не удержавшись, упрямо шепнула я, протянув руку и погладив ямочки на его лице, которые придавали ей действительно убийственный эффект.
— И улыбка, и все прилегающее к ней тоже, — подтвердил он, с удовольствием потершись щекой о мою ладонь.
В последние дни мы оба ходили по краю, боясь (и желая, ох как желая) взорваться от одного неосторожного движения. Поэтому касались друг друга очень аккуратно, чтобы еще чуть-чуть оттянуть момент взрыва. Гелиан делал это, так как сначала хотел полностью убедиться, что я отдаю себе отчет в своих решениях и твердо понимаю — пути назад уже не будет.
