Внутренние просторы тесной избушки погружали меня в мир кошмарного искушения и острой погони. Свежий воздух с запахом дерева и свечи заставлял дышать глубже, а старая кровать, отзывчиво шурша под моими движениями, напоминала об умиротворяющей обыденности жизни.
Сельская продавщица без лишних улыбок сурово кивнула и сложила мои новые приобретения в пакет.
До города я благополучно продремала и проснулась, когда уже вдоль дорог замелькали внушительные многоэтажки. Не совсем мегаполис, но мне это на руку. Для начала Егор отвез меня к себе в квартиру. Весьма, кстати говоря, просторную. Во время вчерашней алкогольной болтовни он признался, что промышляет какой-то торговлей и неплохо зарабатывает на своем предпринимательстве. Большую часть рассказа я, конечно, пропустила мимо ушей, но суть ухватила.
— Располагайся, чувствуй себя как дома, — бросил мужчина. — Сейчас я свяжусь с Василием, договорюсь о встрече.
— Хорошо, — лепет облагодетельствованной сиротки. — А можно позвонить родным, сказать, что жива и здорова?
— Конечно, — отозвался Егор. — Домашний телефон на тумбочке.
Пока он решал с другом мою судьбу, я достала из кармана визитку Бориса Петрова и набрала указанный на ней номер.
— Да? — Голос Гелиана хлестнул бичом. Меня словно окунули в прорубь в тридцатиградусный мороз.
— Отвечай, — суккуб быстро сменил интонацию на более мягкую, и его воля словно влилась в меня через трубку. Я вдруг поняла — не могу сопротивляться. Просто не могу. Странно… всегда думала, что обладаю некоторым иммунитетом к демоническому влиянию.
— Н-не надо, — еле слышно пробормотала, пытаясь прикусить собственный язык.
— Медок, это ты… — мурлыкнул Гелиан. Давление тут же снизилось к моему огромному облегчению. Точнее, сила суккуба несколько сменила способ воздействия.
— Надеюсь, у тебя все в порядке, моя девочка. Потерпи немного, скоро я приду за тобой хоть на другой конец света, хоть в преисподнюю… — Рука дрожала, желая прервать этот жаркий момент.
В этот момент в комнату зашел Егор, который закончил свои переговоры. Увидев крупные капли пота на моем напряженном лице, он не нашел ничего лучше, как громко спросить с неуместной заботой:
— Настенька, ты что? Девочка, кто тебя обидел?
Это конец. Даже хуже.
