Внутренние просторы тесной избушки погружали меня в мир кошмарного искушения и острой погони. Свежий воздух с запахом дерева и свечи заставлял дышать глубже, а старая кровать, отзывчиво шурша под моими движениями, напоминала об умиротворяющей обыденности жизни.
Снимать? Или не стоит рисковать? С другой стороны мы, не иначе как от большого ума, взяли в магазине только по одной смене одежды. Ну ладно я — мне воровать было очень стыдно. Но он-то чем думал? В существовании у суккубов такого чувства, как стыд, я справедливо сомневалась.
— Снимай уже, — велел он, видя мое замешательство. — Все равно мыться надо полностью.
— Тебе хорошо говорить, — зашипела я. — Это ведь не ты должен будешь наблюдать мои голые телеса.
Сказала и поняла, что аргумент выглядит, мягко говоря, неубедительно.
— Молчи, — Я резко поднесла палец к усмехающимся губам, предваряя ответ наглеца.
И тут этот… эта скотина взял и лизнул его. О, боги… меня шарахнуло осознанием так, что пришлось резко сдать назад по влажному полу, который был, как назло, довольно скользким. Раненый демон успел среагировать и, чуть приподнявшись, рвануть меня на себя… мы едва не упали в пустую ванну. Да к тому же я оказалась прижата к его почти обнаженному телу.
Я вырвалась, тяжело дыша и пытаясь прогнать ворох чрезмерно ярких видений о том, что хотела бы сделать с ним прямо сейчас, пока он еще не в состоянии толком сопротивляться и весь в моей власти… наказывать ведь можно по-разному… во рту пересохло.
— Ты… ты… не делай так, — Неимоверным усилием взяла себя в руки. — Да сколько можно. Либо мы, наконец, приступим к мытью, либо пошел ты к черту.
— Прости, Медок, — а вины-то в голосе ни на грош. — Это само получилось. В твоем присутствии моя демоническая сущность обостряется и становится неконтролируемой.
— То есть ты еще и не причем, получается? — Восхитилась я его наглости. — Эдакий застенчивый дьявол… сколько же крови ты у меня выпил, сволочь…
Надо же, невинным притворяется. И это тот, который одним движением брови ставит на колени даже самую распоследнюю монашку.
Ладно, хватит лирики. Саша, ты кремень и только тебе по силам одолеть этого монстра. Не подведи. Накрутив себя таким образом, я снова шагнула к нему и взялась за резинку трусов. Боже, где мои шестнадцать, когда вид мужского члена казался отвратительным? Хотя с Гелианом всегда особый случай. В нем все идеально… идеально развратно.
Стараясь не смотреть на то, к чему будто бы нарочно намертво прилипал взгляд, я ногой отодвинула спущенные боксеры.
