Внутренние просторы тесной избушки погружали меня в мир кошмарного искушения и острой погони. Свежий воздух с запахом дерева и свечи заставлял дышать глубже, а старая кровать, отзывчиво шурша под моими движениями, напоминала об умиротворяющей обыденности жизни.
Последнее слово растеклось по мне топленой глазурью, оставляя невольное послевкусие на кончике языка. Захотелось даже запить горячим чаем.
Так. И что же ему сказать, способное разжечь желание? Не представляю. Если начать в традициях секса по телефону, то я, скорее, сама заржу, как ненормальная. Это совсем не мое и совершенно точно вызовет обратную реакцию. Но тогда… а, ладно. Будем импровизировать. Начнем с жизненной истории, пожалуй.
— Помнишь, как-то в десятом классе ты пришел ко мне на урок математики? Ввалился без спроса, и преподавательница, почему-то, охотно впустила тебя, предложив посидеть пока за последней партой?
— Это было не один раз, — через небольшую паузу отозвался он.
— Еще бы. Но тогда стояла поздняя весна и царила страшная духота. Ты был в черной майке, которая облегала тело и обнажала руки вместе с плечами. И джинсы…
Я невольно сглотнула, ярко воскресив в памяти тот образ.
— Продолжай, — он слегка охрип, реагируя больше на мою реакцию, чем на сам рассказ.
— Одно твое появление в дверях уже сорвало урок. С этой минуты никто не слушал учителя, да и она сама постоянно запиналась, все чаще глядя нам за спины. И мне вдруг пришла мысль.
Я сделала драматичную паузу, суккуб явно напрягся.
— Я подумала — а что, если бы прямо сейчас ты встал, подошел ко мне, разорвал голыми руками мою зеленую блузку с цветами и растянул меня прямо на преподавательском столе? Сказали бы они хоть что-нибудь? Ведь наверняка же нет. Скорее всего, Светлана Игоревна так и продолжила бы вести свой урок…
Судя по звуку, он то ли усмехнулся, то ли задохнулся.
— И тогда я вдруг, на секунду, нашла эту мысль очень возбуждающей. На глазах всего класса… пока идет чертова скучная математика…
Он резко развернулся ко мне, не дотрагиваясь, но словно прожигая лазерными лучами невидимых в темноте глаз.
— Какие грязные мысли, Медок, — его огненный шепот проник под халат и горячим воском потек по животу, все ниже… — Я сделаю это.
Меня так встряхнуло, что, кажется, весь номер содрогнулся. Мир покрылся трещинами и рассыпался на куски. Мы даже не тронули друг друга, но по ощущениям я сейчас просто подверглась изнасилованию в особо извращенной форме.
Голос не возвращался еще некоторое время. Тело била крупная дрожь. Если бы он хотя бы пальцем коснулся меня, я бы, наверное, взорвалась.
