Внутренние просторы тесной избушки погружали меня в мир кошмарного искушения и острой погони. Свежий воздух с запахом дерева и свечи заставлял дышать глубже, а старая кровать, отзывчиво шурша под моими движениями, напоминала об умиротворяющей обыденности жизни.
С меня в мгновение ока стянули одеяло. Сбегав к нашей сумке, суккуб принялся чем-то энергично растирать мое одеревеневшее тело, умело разминая мышцы руками. Кожу стало чуть жечь. Потом он влил в меня глоток спирта (я закашлялась), лег рядом, крепко прижал к себе и накрыл нас двумя одеялами — своим и моим. Холод отступил, стало, наоборот, очень жарко. Но выбраться из-под горячущего Гелиана не представлялось возможным. Во-первых, не было сил. Во-вторых, он не собирался меня выпускать. Смирившись со своей незавидной участью я, наконец, заснула.
Пробуждение выдалось незабываемым. Хорошей новостью был позорный проигрыш простуды в неравной схватке с суккубом. К сожалению, плохая новость тоже имелась. Началось с того, что под утро мне приснился совершенно неприличный сон, да такой реалистичный. Словно я плавлюсь в объятиях самого прекрасного из мужчин, готового исполнять все мои желания… довольно застонав, повернулась к нему лицом и с наслаждением прижалась к рельефному телу, впившись ногтями в спину.
— Медок, — разбудил меня хриплый, очень напряженный голос Гелиана.
О, мой бог. Подскочив, я вытаращилась на него, лежащего на боку во взрывоопасной близости от меня. Заспанный суккуб был таким аппетитным, что захотелось съесть его на завтрак, пока не опомнился. Не в прямом смысле, конечно. Перед глазами все поплыло и, словно сквозь туман, я увидела свои руки, которые легли ему на плечи и толкнули, заставляя откинуться на спину.
В этот огненный момент раздался шум двигателя, и предрассветные сумерки разрезал свет фар, ворвавшийся в окно. Мы моментально протрезвели. Демон вскочил и быстро натянул высохшие джинсы. Пока я путалась в своих вещах, он уже стоял полностью одетый и аккуратно выглядывал на улицу.
— Охотники, — прошептал, наконец.
— Что будем делать? — Испугалась я, плоховато соображая после сна и пробуждения. К тому же в теле до сих пор гуляла слабость.
— Прорываться, — на удивление спокойно заключил суккуб.
Он подошел ко мне, обхватил ладонями лицо и сказал:
— Прости меня, Медок. Обещаю больше никогда не оставлять тебя без внимания и отслеживать каждое твое состояние.
Я содрогнулась. И это называется БЕЗ ВНИМАНИЯ? Ну вот, домолчалась. Так тебе и надо, глупая Саша. Нашла, с кем играть в игры…
Пока я занималась самобичеванием, он вдруг поцеловал меня в нос и отстранился, снова приникнув к окну. Гад.
