Волна острого чувства тревоги пробралась вдоль позвоночника, как холодная струя, когда ты понимаешь — шутки уже не за гранью. Запах кофе и железного запаха от нагревательных печей навевает воспоминания о зимнем бале в академии. Это место, где каждый шаг нарушает тишину, но каждая сцена выглядит как новое приключение. Здесь демон скрятится под шоколадной оболочкой....
Примерно столетие назад мы изобрели прибор, с помощью которого стали наблюдать за магическим фоном нашего мира. Он истончается, а в некоторых местах — рвется. Артефакт не способен показать всю картину, но ее можно довольно точно просчитать. И если не восстановить нарушенный слой, то магия уйдет навсегда и от древних, и от людей, понимаете? — старичок с надеждой окинул нас взглядом.
Я понимала еще там, на Совете, когда Аланта рассказывала о машине отца. Но сегодня еще и увидела. Теперь мне неясно было одно:
— Скажите, Отис, а вы пытались все это рассказать моей матери до того, как она отказалась от дара, или сразу стали шантажировать отцом, которого ваши люди обманом взяли в плен?
— Ориан ваша матушка? — удивленно спросил старичок.
— Гаю? — внутри все похолодело, и демон тут же оказался рядом, притянув меня к своему горячему надежному телу. — Он… Он знал, что Ориан у вас?
— Что? Разумеется, нет! Мы хранили это в тайне. А о том, что ваша матушка сама отказалась от дара, я впервые узнал от вас.
— Вы лишили ребенка родителей, продержали двух влюбленных столько лет в заточении и даже не объяснили, что от них требуется. Знаете, Отис, я думала вы мудрее. Проблему не решит маг огня. Здесь нужен несколько другой огонь — не стихия, а субстанция. Живой, способный слиться с полем и засиять. Вам нужна майара, такая, как я, или моя мама.
— Что? Ты держал мою дочь здесь? — прошипел Атаназ, и льдистые глаза засияли.
— Я не знал… Видит Малх, я не знал… — прошептал старичок.
Он его сейчас до смерти запугает.
— Дед, — тихо позвала я, и дракон улыбнулся. При виде меня колючие льдинки растаяли. — Ориана не поняла, что от нее хотели, потому что, как все высшие относилась к людям, как к существам низшим, не достойным ее внимания. А это никому не понравится. Кроме того, от дара она отказалась сама, добровольно, вместо того, чтобы выслушать, понять и помочь.
— Ты права, девочка, — склонил голову Атаназ. — Я тоже виноват, что не смог объяснить своему ребенку, что сделанное добро всегда вернется к тебе добром.
— У тебя просто не было такой возможности, — подмигнула деду. — Но если хочешь, можешь объяснить это мне."
"— Люди только делают первые шаги в магии.
