— Уртанаш? — слегка отстранилась и внимательно посмотрела в глаза отца.
— Да, девочка моя. Так и есть. Снарки всегда служили Воеллонам. И даже тогда, когда весь мир считал их погибшими, мы знали, что где-то существует хотя бы один огненный элементаль. В противном случае, «уртанаш» исчерпал бы себя, и золотистая саламандра перестала бы появляться на наших телах.
— Вы знали мать Валери? — спросил демон, сверля Гая взглядом.
Снарк вздохнул и произнес:
— Теперь я имею полное право раскрыть тайну, которую хранил столько лет. Присядем, — он кивнул на диван и кресла.
Сам Гай выбрал диван, а я примостилась рядом. Сеттар вольготно расположился в кресле напротив и ни на секунду не сводил глаз с отца.
На какое-то время повисла гнетущая, давящая на всех тишина. Каждый из нас понимал, что разговор предстоит нелегкий, но, наверное, необходимый. Для меня, прежде всего потому, что блуждать в неведении я просто устала, а еще очень хотелось жить. Хотя… «Жить» слишком громко сказано, пока хорошо бы просто выжить. Для Гая — это шанс сбросить с плеч тяжкую ношу. Проблема состояла лишь в том, что непосильный груз за все прошедшие годы врос в его тело, пустил корни, и не так-то просто было его выкорчевать. Ну а для Сеттара любая информация в столь важном деле могла оказаться важной.
Отец перевел дыхание, сжал мою руку и, устремив взгляд в окно, словно там мог видеть картины далекого прошлого, приступил к рассказу.
— Ориан я видел лишь однажды. Знал, кто меня посетил. Почувствовал задолго до того, как молодая женщина возникла на моем пороге. Дочь, ты всегда удивлялась и огорчалась тому, что не могла подкрасться ко мне незаметно и застать врасплох. Секрет прост — золотая саламандра осечек не дает и всегда предупреждает вассала о приходе сюзерена."
"Еще мой дед рассказывал, насколько прекрасны женщины рода Воеллон. Но то, что я увидел, скорее, показалось мне тенью, отголоском былой красоты, сияние которой угасло. Ориан куталась в плотный темный плащ и все время морщилась, словно ее терзали сильные боли. Я подумал, что она больна и ей нужно помощь. Но о себе гостья говорить не стала. Никак не ожидал, что, распахнув плащ, элементаль протянет мне сверток. Уртанаш не имеет право отказать госпоже. Я бережно принял его и откинул край расшитого одеяльца. Внутри лежал ребенок, новорожденный, еще весь красный и сморщенный. Его глазки были закрыты, но уже тогда сердце старого солдата дрогнуло. С самой первой минуты, как я увидел тебя, ты стала самым дорогим для меня чело… Кмм… существом.
— Снарк, именем рода Воеллон, я требую исполнить мою волю! — тихо произнесла Ориан, потом взглянула на младенца, и лицо ее на миг просветлело. — А как мать, я очень прошу тебя, позаботься о моей девочке.