Автор
Но первое, что замечаешь, как сознание приходит обратно к твоему телу — это невыносимая боль. Она пронизывает каждую клетку, словно сотни нитей затаившегося демона вгрызается в тебя изнутри. Ты не знаешь, чего ждать дальше: либо исчезнуть от этой боли, либо продолжить эту дьявольскую пытку....
Я чувствую блаженное томление внизу живота, когда этот ненасытный мужчина мнет мою попку, упирается членом в живот, неистово потираясь.
– Продолжай, Киса, – выдыхает Кай, крепче сжимая, я подпрыгиваю, обвивая его торс ногами. Он держит. Держит меня, я прижалась к нему, как ребенок…
Мне даже плакать хочется. Со стороны эта картина напоминает сказку. Видел бы кто-нибудь нас…а внутри это гнилая и страшная история, у которой нет счастливого конца. Я в лапах тигра, и сейчас он ласков, но это не значит, что через секунду он не выпустит свои когти и не раскроит в клочья мое сердце.
– Я же говорю, я стесняюсь…все это лишь в моих мыслях и воспоминаниях, – продолжаю фальшивить и дурить. Но, похоже…он не замечает. Либо притворяется. Тоже тешит себя надеждой, что девушка смогла по-настоящему полюбить чудовище…"
"Может, все, что нужно Каю, это любовь? Нет. Так было бы в сказке. А я-то в извращенном и безумном романе. Я не осознаю реальности. Отчаянно придумываю самые дикие способы, чтобы выбраться из затерянного лимба.
Кай делает пару шагов до подоконника и усаживает меня на поверхность. Наши лбы упираются друг в друга. Просто дышим в унисон…
Вспоминаю то, как мы выходили из магазина. Бежали. Как громыхало сердце. Также, как сейчас. Упираюсь губами в его родинку, почему-то в этом молчании я нахожу слабые отголоски его нежности.
Дай. Дай мне нежность…умоляю, заклинаю, прошу.
Тщетно.
Рука Кая ложится мне на шею. Сдавливает.
– Киса, давай выкладывай. И не фальшивь так сильно. Нежная пуританка нашлась тут тоже, – он посмеивается, раскусывает меня в два счета. Вот я раздавленная и раскрытая на его ладони.
Я стараюсь придумать хоть что-нибудь. Что-нибудь. Что сломает его стереотип о том, как ведет себя жертва. Она изначально пресмыкается, боится, унижается. Это я уже пробовала – не сработало.
Я стремлюсь к выживанию.
– Ну, давай, я готов наблюдать театр одной актрисы.
Играю бровями, делаю их домиком и дую губы, как последняя тупая «утка».
– У тебя глаза очень необычные, – хвалю я, приглядываясь к ним. Они, и правда, красивые, но проклятые…яркие, с карим пятном и черной каемкой. Нереальные глаза, словно это линзы. – Красивые.
Твоя душа столь же отвратительна, как и прекрасны твои глаза.
– Скучно, – он зевает или делает вид, что зевает.
