Автор
Но первое, что замечаешь, как сознание приходит обратно к твоему телу — это невыносимая боль. Она пронизывает каждую клетку, словно сотни нитей затаившегося демона вгрызается в тебя изнутри. Ты не знаешь, чего ждать дальше: либо исчезнуть от этой боли, либо продолжить эту дьявольскую пытку....
В такие моменты я всегда стараюсь спроецировать это на Лейлу, оставив Мелиссу не тронутой.
Я перевожу взгляд дальше за чаши и чувствую, что готова расплакаться от такой красоты. Горы, которым нет ни конца, ни края. Они будто овевают этот загородный клуб. Темно-серые стражи, покрытые белоснежным сверкающим снегом…
Дверь распахивается без стука. У Кая есть ключ. Я вздрагиваю. А пора бы уже привыкнуть…
– Любуешься? – он дышит мне в ухо, обхватывая со спины руками. Сжимает талию. Слишком сильно. Его мощный стояк упирается мне меж ягодиц, и я сразу чувствую до боли знакомый трепет в каждой клетке тела.
Я безумна, но больше всего я хочу, чтобы мы закрылись в этом номере и остались здесь на вечность, предаваясь страсти.
Пусть делает что хочет со мной. В пределах разумного, конечно…но боюсь, мои пределы идут вразрез с его пределами.
И как я посмела забыть, что все это время, пока он несколько недель трахал меня, он с тем же успехом занимался тем, что я видела на фото?
От воспоминаний становится слишком горько.
Настроение портится, но я знаю, что не должна показывать это. Я – идеальная кукла, дурочка. Такой я должна быть для него.
– Да. Очень красиво, – потираюсь бедрами об его член, понимая, что это происходит уже непроизвольно. Я не хочу этого, не хочу.
– Киса, я бы с радостью поимел тебя в попку, – от звука его томного и низкого голоса, полного безрассудного желания, по моим бедрам стекает влага.
Это же жутко больно! Больнее, чем то, что я чувствовала, когда он лишал меня девственности? И это как-то противоестественно.
Но дьяволица внутри меня находит эту идею головокружительной и сексуальной.
– Куда ты?
– Кататься на сноуборде с партнерами.
– Возьми меня с собой, – тихо прошу я, разворачиваясь к Каю. Его брови сдвигаются к носу, он напряжен.
– Убежать захотела?
– Нет, – обвиваю его шею руками. Мягко ласкаю затылок пальцами. – Ты добился всего, чего хотел. Я живу тобой, Кай, – в горле встает ком, мне трудно делать признание, признавать свое поражение. Кай приручил меня. Подчинил.
