Автор
Но первое, что замечаешь, как сознание приходит обратно к твоему телу — это невыносимая боль. Она пронизывает каждую клетку, словно сотни нитей затаившегося демона вгрызается в тебя изнутри. Ты не знаешь, чего ждать дальше: либо исчезнуть от этой боли, либо продолжить эту дьявольскую пытку....
Меня напрягли слова девочки о том, что у нее «очень старенький папа». Кай конечно на десять лет старше меня, но он по всем параметрам остается молодым человеком. С его телом и его деньгами он может быть молодым вечно.
– Ты моя фея. Ты очень добрая, фея-Лейла, – девочка улыбнулась, а потом зевнула.
– Скажи мне, как зовут твоего папу? – не смогла не полюбопытствовать я. – Расскажи фее о своей семье.
– Папочку зовут Барт. Маму – Стелла. Еще у меня есть очень взрослый дядя – Кай. Его я люблю больше всех! Он замечательный, – у Энджи загорелись глаза, когда она рассказала о Кае.
Я чуть воздухом не подавилась. И окончательно запуталась, кто кому приходится в этом семействе. Мне понадобится время, чтобы разобраться в этом. Придется изрядно порыться в своей памяти. Я же читала биографию Стоунэма, когда готовилась к статье. Вся нужная мне информация уже есть в моей голове, остается лишь достать ее.
– Да? – сомневаюсь в том, что моя характеристика Кая будет близка к слову «замечательный». А вот девочка похоже в нем души не чаяла.
Это меня радует. По крайней мере он не творит с ребенком ужасные вещи, на которые он способен.
Человек, и правда, лицемерный, лживый ублюдок, который ведет двойную жизнь.
– Он покупает мне все-все и уделяет мне время, несмотря на то, что дядя ОООЧЕНЬ занятой человек, – с выражением протягивает девочка.
Все понятно. Видимо, этот подлец купил любовь ребенка. Хоть детей не обманешь…
Бедная девочка. Она и не представляет, в каком логове чудовищ растет.
– Тебе нужно спать, принцесса, – опускаюсь на кровать Анджи и накрываю ее одеялом, когда она ложится на атласные подушки.
– Мама никогда так не делает. Только он, – тихо добавляет она, прикрывая серые глазки.
– Кто он?
Но девочка ничего не отвечает. Наверное, она имела в виду своего отца.
– Ты моя фея, я увижу тебя снова? Ты же не уйдешь? – лепечет она сонным голоском и прижимает к себе свою плюшевую игрушку.
Эти слова вырезают стигматы на моем сердце. Наверное, я так сошла с ума без общения, что за пять минут привязалась к чужому ребенку. Я всегда любила детей. Особенно таких чудесных и спокойных, как эта девочка.
– Я заперта в той комнате. В шкатулке фей, – тихо шепчу я, поглаживая одеяло. Но девочка уже спит.
Ага. Шкатулка фей? Скорее, коробка одиночества и пыток. Клубники и эротических романов.
Не знаю, сколько бы я так просидела в комнате девочки.
