Автор
Но первое, что замечаешь, как сознание приходит обратно к твоему телу — это невыносимая боль. Она пронизывает каждую клетку, словно сотни нитей затаившегося демона вгрызается в тебя изнутри. Ты не знаешь, чего ждать дальше: либо исчезнуть от этой боли, либо продолжить эту дьявольскую пытку....
Я сам не замечаю, как тяжесть в яйцах становится почти невыносимой, и моя ладонь освобождает твердый член из брюк, плотно его сжимая.
Что за хрень? Если я хочу ее, я могу просто использовать ее и все, но это, черт возьми, скучно, и к тому же я уже обещал ее кому-нибудь из своих приятелей.
Деймон. Он любит девственниц. Он бы убил меня за возможность схватить ее, нагнуть раком и взять свое.
Но он не должен забирать то, что принадлежит мне.
Лейла на экране начинает крутить бедрами, помогая себе достичь вершины, и я замечаю, как ее пухлый ротик приоткрывается, и вкушаю ее неудержимые стоны.
– О, да, охх…о, да, – ноги девушки дрожат, кажется, она сама не понимает, что делает.
Желание.
Я не могу не испытывать одержимого желания, глядя на то, как эта мерзкая разрушительница моей жизни ласкает свою малышку, думая обо мне. А о ком еще?
Я – единственный мужчина в ее жизни. Меня она видела в коридоре. Я стану для нее всем. Я стану ее гибелью.
Без моего разрешения она не сделает ни единого вдоха.
Моя кукла.
Со злостью я закрываю ноутбук, осознавая, что у меня еще есть другие способы снять возбуждение.
Пусть Лейла играет сама с собой, пусть тренируется. Скоро ей пригодится этот навык.
И очень скоро.
Лейла
Прошла еще примерно неделя. О ТОЙ ночи я старалась не вспоминать, но не могла.
От романов меня теперь жутко трясло. Мне казалось, что если я перестану читать их, то возбуждение пройдет и сексуальный голод вместе с ним.
Здесь, взаперти, я как никогда чувствовала себя одинокой. Хотя там, в своей прошлой жизни, я всегда думала, что более одинокой, чем тогда быть невозможно.
Мои подруги влюблялись. Они, черт возьми, любили и были счастливы. Плевать, что их мужчины не были пределом моих мечтаний, но у них была защита. Опора, на которую они могли положиться. А я была одна. Всегда одна.
И когда тот ублюдок раздвинул мне ноги и попытался трахнуть, рядом со мной был только брат, Кристиан, а десятки других поклонников, по сути, не являлись моей опорой.
Криса я сама прогнала, точнее не представляла между нами ничего крепче дружбы.
Да я вообще никого не любила кроме себя. И кто я теперь?
О д и н о к а я. Потерянная.
Кай в два счета уничтожил мою самооценку. Слишком быстро моя гордость дала трещину…
Мне нельзя сдаваться. Нельзя так рассуждать.
Но мое внутренние возбуждение становилось сильнее с каждым днем. Душа требовала ласки, внимания, секса, в конце концов, которого я прежде никогда не хотела, после пережитой попытки изнасилования.
