Автор
Но первое, что замечаешь, как сознание приходит обратно к твоему телу — это невыносимая боль. Она пронизывает каждую клетку, словно сотни нитей затаившегося демона вгрызается в тебя изнутри. Ты не знаешь, чего ждать дальше: либо исчезнуть от этой боли, либо продолжить эту дьявольскую пытку....
Я впиваюсь зубами в галстук, чувствуя, как с каждым жестким толчком слезы на моих щеках превращаются в водопады горечи и несправедливости. Непонимания. За что? Почему?!
Когда ЭТО закончится? Физическая боль ничто по сравнению со стенаниями души.
– Ты грязная влажная шлюха. Не плачь. Ты сама разбудила во мне зверя, – нежным голосом отзывается Чудовище, продолжая стискивать мою талию, мои бедра, не жалея сил.
Физическая боль в самом нежном месте тела становится настолько сильной, что на какие-то доли секунды мне хочется умолять его о смерти.
О том, чтобы он убил меня.
Убей! Лучшей убей! УБЕЙ МЕНЯ!"
"Конвульсивно содрогаюсь от боли и в жалких попытках вырваться, но это уже невозможно – насильник сжимает мои бедра, а руки стиснуты наручниками, которые царапают мои запястья. Не говоря уже о том, что руки затекли до проедающих плоть мурашек. Я почти их не чувствую.
– Подчиняйся, блядь. Не рыпайся, – рычит Стоунэм, сжимая мои лопатки до хруста. Он не бьет меня. Не бьет напрямую, но это куда хуже.
Звонкий шлепок ремня о мои бедра, порождает полнейшую тьму в глазах. Он разрывает меня, не жалея тараня своим твердокаменным инструментом. Я распадаюсь на мелкие частички, и знаю, что никогда не соберусь снова.
Пытаясь спрятаться от острой физической боли, я пытаюсь найти укрытие в своей душе. Глядя на пустые, затуманенные муками глаза в отражении, я пыталась отыскать внутри себя прежнюю Мелиссу.
А когда я нахожу ее, осознаю, что в душе еще хуже.
Потеря девственности такая мелочь, по сравнению с тем, что он только что сожрал мою гордость заживо, обесценил, превратил в дешевку.
Там, в самом центре всех моих душевных терзаний, устало скулит сердце. Оно разрывается на маленькие кусочки, разрушенное с оголенными нервами и сжигающей все нутро несправедливостью.
До тла.
Физическую боль я заглушить могла. Я могла отключиться на крайний случай.
Но когда я заглянула в душу и увидела там одни руины и пепелище, мне стало по-настоящему жаль себя.
Он забирает душу. Заберет все. Тело – это только верхушка, фантик который Кай небрежно распечатал.
И эта боль, что он принес мне, будет грызть меня изнутри еще многие ночи, многие месяцы и годы, а может и до конца жизни.
Такую боль невозможно излечить. Ничем.
– Не плачь, ягодка. Тебе понравится трахаться. Рано или поздно тебе все понравится. Ты сама будешь просить меня о том, чтобы я связал тебя. Поверь. Хотя, нет, плачь.
