Автор
Но первое, что замечаешь, как сознание приходит обратно к твоему телу — это невыносимая боль. Она пронизывает каждую клетку, словно сотни нитей затаившегося демона вгрызается в тебя изнутри. Ты не знаешь, чего ждать дальше: либо исчезнуть от этой боли, либо продолжить эту дьявольскую пытку....
Я решила отыскать что-то светлое в своих последних воспоминаниях. Я вспомнила Анджелину – прекрасного ребенка в этом логове психов и уродов. Я пыталась думать о девочке, представлять то, чем она сейчас занимается, чтобы не вспоминать Кая. Его дубину, руки, грубость и мерзкие слова.
Мне нужна была психологическая помощь. Мне нужен был свет. Хиллари наносила на меня мазь каждый день и задавала какие-то вопросы. Я не отвечала. У меня у самой было куча вопросов к этой тетке, и я хотела вызывать у нее жалость, чтобы разбудить в ней совесть.
У меня должны быть факты, свидетели. Мне еще давать их в суде. Я утешала себя этими мыслями.
Когда я, наконец, решила помыться, я без радости отметила про себя, что мое тело постепенно приходит в нормальное состояние. Не считая торчащих ребер, впалого живота, острых скул.
И где теперь моя красота?
Синяки прошли благодаря волшебной гребанной мазе за две штуки, а вот следы от укусов, язвы на руках и следы от его пальцев под ребрами остались на мне.
Я решила во чтобы то ни стало запихивать в себя еду. Я не дам этому психу довольствоваться тем, что я уже на дне.
Да, Кай позволил мне выйти из комнаты. Но все это время я была столь разбита, что даже забыла об этом.
Я хотела навестить Энджи. Я хотела посмотреть хотя бы на то, как спит эта маленькая девочка. Мне просто необходимо было убедиться, что с ней все в порядке и над ней не издеваются. Да и просто увидеть единственный луч света, который был в этот доме и в моей жизни.
Меня даже не интересовал ни дом, ни его обитатели. Я хотела еще раз почувствовать на себе ее добрый и нежный взгляд. Прикосновение ангела к своей тлеющей душе, но даже оно не исцелит ее.
Шелковую простынь я обмотала вокруг тела, скрестила края и перевязала сзади на шее. Получилось шелковое платье в пол, ткань скрыла самые ужасные следы недавнего насилия. Оно висело на мне, и даже через ткань я видела, как проступают мои ребра.
Высушил меня. Он высушил меня, а прошло всего немного времени.
Я вышла из своей коробки ночью, оказавшись в полумраке бесконечных коридоров и лестниц этого огромного особняка. На полках с цветами, украшающими холлы, не было ни пылинки – везде идеальная чистота, которую ежедневно поддерживали десятки слуг. Я услышала голоса на первом этаже, и не решилась туда спускаться. По памяти я постаралась найти комнату девочки, но поворачивая раз за разом я заплутала.
