В глубине туннеля лежит разлом, где гигантские обломки стен встречаются с мрачными существами. Каммерер прыгает из укрытия в укрытие, пытаясь избегать бесов-демонолога — чудовищ с красной чешуйчатой кожей и клыками как у бегемотов, подчеркивающих их мрачное существование. Вопросы оставляют чувство тревоги и неизвестности, что привлекает внимание к следующему эпизоду в этом загадочном мире....
Я расправил плечи и… дунул. Альф изменил траекторию и вместо того, чтоб угодил в котел, пробороздил носом поверхность стола. Он потряс башкой, не понимая, что происходит, потом огляделся, и увидел меня.
— Зачем ты так поступаешь, Каммерер? — заканючил он. — Никто же не поймет, я тихонько! Ты хоть чувствуешь, как вкусно пахнет?
— Чувствую, — согласился я, — Именно поэтому я бы предпочел, чтоб всякие мелкие бесы, которым даже человеческая пища не нужна, не портили всем ужин.
— То, что она мне не нужна, не значит, что она мне не нравится, Каммерер, — сердито пробурчал Альф.
Подошла Рэнфри, поставила передо мной дымящуюся миску, столовые приборы и стакан чая.
— Разносолов нет, Андрей Александрович, простите, — заявила она, — запасы в погребе оказались невелики, поэтому я импровизировала.
Импровизация у нее вышла блестящей. Даже и не подозревал, что такое простое блюдо, как пшенная каша с вяленым мясом может оказаться изысканным. Но, судя по всему, насчет своего шеф-поварского прошлого Рэнфри не лукавила.
Деньги, по словам Рамона, нам нужны сейчас же. Без них дело никуда не двинется. И пятьдесят тысяч, о которых он сказал, это же самый минимум, чтоб уложиться впритык. А ведь еще есть различные непредвиденные расходы. Если не владеть искусством манипуляций реальностью, то тогда все, что может пойти не так, пойдет не так. Транспортировка, качество материалов, приступы алчности у торговцев…
Алчности… Алчности.
Вот оно!
Я рывком поднялся из-за стола.
— Что скажете, Андрей Александрович? — выжидательно спросила Рэнфри.
— Ты прекрасно справилась, Рэн, — похвалил я, — это то, что было нужно после столь непростого дня.
Она вновь изобразила книксен. Получилось неуклюже и неловко, но это мало меня заботило. В конце концов, так ли важны манеры, когда человек знает свое дело?
А дела предстояли нешуточные. После ужина я подозвал Рамона. Мы отошли к северу от дома, под тень двух чахлых яблонь и раскурили по самокрутке.
— Что-то хотели, Андрей Саныч? — спросил он.
Я потер ладони.
— Скажи, Рамон, у тебя еще остались наручи? Вроде тех, которые вы тогда на меня нацепили?
Он подпер подбородок ладонью.
— Конкретно те мы уже выбросили от греха подальше… и как символический жест, понимаете? Но есть другие, тоже прочные. А что?
Я одобрительно кивнул.
— Да так, пришла на ум одна любопытная идейя. Не планируй ничего на сегодняшнюю полночь. Я знаю, где мы раздобудем деньги.
