В глубине туннеля лежит разлом, где гигантские обломки стен встречаются с мрачными существами. Каммерер прыгает из укрытия в укрытие, пытаясь избегать бесов-демонолога — чудовищ с красной чешуйчатой кожей и клыками как у бегемотов, подчеркивающих их мрачное существование. Вопросы оставляют чувство тревоги и неизвестности, что привлекает внимание к следующему эпизоду в этом загадочном мире....
Она была одета в свободную черную рубаху со шнуровкой от самого низа до горла, а на поясе юбка, которая едва ли до половины прикрывала бедра.
Волосы красиво переливались синевой в белом свете, явно заигрывая с моими воспаленными зрительными рецепторами.
— Что ты тут делаешь? — тихо спросил я.
Она сделала несколько мягких, по-кошачьи тихих шагов ближе к кровати. Я в очередной раз удивился, что едва ли слышу ее движения. Смертоносная грация и аккуратность.
— Ты сказал, что все мужчины смотрят на женщин в одежде. И в этом нет ничего оскорбительного.
— Сказал."
"Ее рука плавным движением задела шнуровку на горле, от чего вся вязь стала шевелиться, словно змея. Нить быстрым завораживающим движением опускалась через люверсы в рубахе, пока не выскользнула и не опала вниз на пол. Вместе с одеждой.
Она опустилась на кровать и села мне на бедра, подогнув ноги в коленях. Человеческое тело. Ни чешуи. Ни хвоста. Обычная девушка с фигурой, которую у нас бы назвали «от бога».
Красивые ключицы, аккуратно выступающие под кожей, большая упругая грудь, которая никогда бы в жизни не поместилась в мои ладони; и тонкая талия.
А рога… я на них даже не обращал внимания.
Кровь ударила в голову и мгновенно ушла из нее в другое место. Люди — звери. Они подчиняются инстинктам больше, чем голосу разума. И есть некоторые вещи, с которыми бороться куда сложнее, чем с демонами.
Я приподнялся на локтях, ощущая, что меня все еще штормит, но теперь не ясно от чего — от нахлынувшей эйфории или это остаточное явление после ночной прогулки.
Мои губы коснулись ее шеи. Она приятно пахнет сиренью и крыжовником. Крайне странное сочетание, но мне оно почему-то понравилось. Навеивало какие-то странные и старые воспоминания из подросткового возраста. Теплая наощупь кожа, гладкая и почти что шелковистая, словно я касался дворянки, а не существа, которое явно выращивали убивать демонов и таких, как я.
— Кто ты? — спросил я у нее. — Ночной морок? Наваждение?
Она положила палец мне на губы и посмотрела в глаза. У нее они были синие и холодные, как дно океана. И также же бездонные.
Я потянул ее на себя, укладываясь на постель. Спасибо рейдерам и их супругам, которые уже успели выстирать и высушить часть нашего общего белья.
— Теперь мои претензии оправданы, — сказала она.
