В глубине туннеля лежит разлом, где гигантские обломки стен встречаются с мрачными существами. Каммерер прыгает из укрытия в укрытие, пытаясь избегать бесов-демонолога — чудовищ с красной чешуйчатой кожей и клыками как у бегемотов, подчеркивающих их мрачное существование. Вопросы оставляют чувство тревоги и неизвестности, что привлекает внимание к следующему эпизоду в этом загадочном мире....
— Не станем мешкать, — сказал он, открыл дверцу мотокареты и выбрался наружу.
Валька посмотрел ему в спину. Подобострастная улыбка с лица тут же пропала, ее сменило выражение алчности и тревоги.
— Витька, — шепнул он толстяку, — не забудь прихватить с собой ствол. Кажется, к Митасову успели заглянуть на огонек оборванцы, придется их выгнать.
И действительно, у ворот поместья, опершись спиной на забор, стоял парень лет семнадцати и с невозмутимым видом курил, выпуская вверх тонкие струи дыма. Огонек его папиросы сильно выделялся в темноте.
Отмеряя шаг, он подошел к юнцу и спросил:
— Кто ты такой и что здесь делаешь?
— Живу, — невозмутимо ответил тот.
Валька взбеленился."
"— Это я вижу! Кто тебя пустил? Посторонним сюда входить нельзя!
Парень смерил Вальку безразличным взглядом. Провел с головы до пять и обратно. Затем осмотрел оставшихся присутствующих и ответил:
— Согласен.
— Как это — твой дом?
— Фактически. Юридически. На абсолютно законных основаниях. По праву родства.
Валька на секунду опешил, а потом ему стало очень смешно. Паренек, оказывается, не наглый шалопай, а просто повредился рассудком. Ничего страшного, современная медицина шагнула далеко вперед, даже сложные случаи теперь поддаются лечению. Только надо бы его спровадить — графский сынок и так недоволен долгой дорогой.
Поэтому он наклонился к юноше и сказал:
— Послушай меня, мальчик. Не знаю, что ты там себе навоображал, но разбираться в твоих бреднях мы не собираемся. Время-деньги, и сейчас ты мои деньги тратишь. Убирайся отсюда подобру-поздорову, хорошо? Мне нужно показать недвижимость клиенту.
— Нет, — рубанул тот. — Сейчас вы со своими приятелями сядете в вашу колымагу и укатите отсюда прочь в рассвет. И только это поможет сохранить на плечах кочан капусты, который природа дала вам, сударь, вместо головы.
Валька возмутился.
— Да как ты смеешь, щенок!
— Довольно, Валентин Никифорович! — раздался властный голос. — Беседовать буду я.
С этими словами вперед выступил Смоляков. Встал напротив бродяги. Но тот ничуть не стушевался.
— Итак, кто вы такой и что делаете на этой территории? — поинтересовался Смоляков.
— Как я уже сказал, я полноправный владелец этого дома…
— Он лжет! — воскликнул Валька.
