В глубине туннеля лежит разлом, где гигантские обломки стен встречаются с мрачными существами. Каммерер прыгает из укрытия в укрытие, пытаясь избегать бесов-демонолога — чудовищ с красной чешуйчатой кожей и клыками как у бегемотов, подчеркивающих их мрачное существование. Вопросы оставляют чувство тревоги и неизвестности, что привлекает внимание к следующему эпизоду в этом загадочном мире....
Пора бы уже побриться, светлый волос равномерно покрыл кожу.
— Видел. Ничего хорошего, но и не смертельно. Пока.
Я развернулся и бросил взгляд на свой двор. Уже стало гораздо чище и приятнее. Уголки губ по своей воле дернулись в подобии улыбки, но мне предстоит проделать еще много работы.
Сделав шаг, я направился в свою комнату на втором этаже, где меня ждал гримуар, но весь путь до туда я шел с мыслью, что не переставая зудела в голове. Она возникла ровно в тот момент, когда Смоляков стал называть суммы задолженностей.
Итого: триста тысяч для Доновона, семьдесят девять тысяч в качестве выкупа моих бесценных сердцу руин и еще тридцать пять графу Илье Олеговичу Смолякову. И все крутилась эта мысль и крутилась. Жужжала, как потревоженный улей.
Когда я сел на свой старый стул, что натужно скрипнул под моим небольшим весом — я точно знал, что буду делать. План сформировался и каждый пазл нашел свое место.
— Что-то ты улыбаешься… недобро как-то. Заболел? Я тебе говорил, что ту тушенку, которую купили твои остолопы по дешевке на рынке есть не надо.
"— Ты давно был у Рафаила? — спросил я бесенка, даже не обращая внимание на его болтовню.
— А что?
— Прогуляйся к нему в гости. Скажи пусть готовит еще триста тысяч монет. Может сделать сотню качественную на вид, а остальное пусть не утруждается. Но сотня точно нужна добротных. Понял?
— Э-э-э… да, но… зачем?
— Лучше бы ты мои мысли улавливал кода надо, а не когда взбредёт.
— Когда взбредёт — тогда и надо! — огрызнулся он.
— Дуй давай.
— Да-да, знаю я твою работу по проверке прочности кроватей.
Альф соскочил с края стола и, спланировав на пол, двинулся в стороны выхода, цокая когтями по деревянному полу, как кот. Я повел шеей и плечами. Накопившаяся усталость давала о себе знать все сильнее. Я помассировал тяжелые веки, отгоняя сонливость.
— Ладно, как же там было?
* * *Тарантас задорно лязгал металлом, подскакивая на кочках. Я активно нажима на педали и крутил рулем. Чем дольше мне приходилось сидеть и управляться с этими неповоротливыми и тяжелыми махинами, тем свободнее я себя чувствовал в их управлении.
Если бы со мной сейчас была Наташа, она бы точно крикнула что-то в роде: «Марк, осторожнее, мы так точно разобьёмся!»
И словно в подтверждение моей мысли мотокарета подскочила на добрых тридцать сантиметров правым передним колесом, наехав на торчавший корень, и опасно дала крен. Я услышал, как сундуки с золотом начали скрипеть по полу и клониться влево.
