В глубине туннеля лежит разлом, где гигантские обломки стен встречаются с мрачными существами. Каммерер прыгает из укрытия в укрытие, пытаясь избегать бесов-демонолога — чудовищ с красной чешуйчатой кожей и клыками как у бегемотов, подчеркивающих их мрачное существование. Вопросы оставляют чувство тревоги и неизвестности, что привлекает внимание к следующему эпизоду в этом загадочном мире....
"
"— Аг-га, од-дна? — поддакивал второй.
Я их не видел, но точно мог сказать, что первого слышу впервые в жизни. Второй же мне явно уже был знаком и знакомство наше было не самым приятным. Хотя бы потому, что мой кулак до сих пор помнил форму его челюсти.
Девица снова пискнула и замолчала. Я выглянул из-за стеллажа и увидел как первый долговязый хлыщ прижал ее к дальней стенке и абсолютно нагло лапал за все, что ему попадалось под руки.
— Чево умолкла, а? — наседал первый. — Гони бабки, время платить комсу!
— Д-да! Ты же не х-хочешь обидеть господина Кес-слера?
Перехватив понравившуюся мне трость, я обошел стеллаж и встал у входной двери.
— Манеры.
Шпингалеты громко щелкнули, вставая в пазы.
— Лицо, — засов с громким древесным шорохом перекрыл путь к отступлению.
— Мужчины, — я указал окончанием трости на заику. — А ты, кажется, так это и не усвоил.
Глава 26
Теперь это мое ателье
— XX
VI
—
Наши взгляды встретились, и по тому, как сжалась и без того узкая морда заики, стало понятно — он меня тоже узнал.
Что ж, это вполне объяснимо. Повстречать в не самом модном, но все же приличном ателье мальчишку, который недавно чистил тебе ботинки — из ряда вон выходящее происшествие. Но смутило его даже не это, не мое стремительное возвышение.
Нет. Просто Марк-Андрей Александрович Митасов, кроткий, забитый и неспособный дать сдачи мальчишка, исчез без следа. Его место окончательно занял я.
Но к его товарищу это понимание пока не пришло. Что ж, через пару минут он его обретет — в этом не было никаких сомнений. Заика тем временем потер плечо. Вспомнилось, наверное, ощущение ножа, засевшего в мякоти.
— Слышь, парень, — начал товарищ заики. Голос у него был глухой и глумливый, очень подходящий такому отребью, — Лавочка сегодня закрыта. Переучет у нас, видишь? Сейчас вот с товарищем будем иметь беседу.
И он заржал, указывая на девушку. Та испуганно сжалась и даже не пыталась сопротивляться. Нормальная человеческая реакция в состоянии паники. Ее дыхание, частое и тяжелое, давало понять, что психика уже на грани. Я перевел окончание трости с заики на его спутника.
— Раз уж ваши предки не удосужились вложить хотя бы немного вежливости в ваши головы, то это придется сделать мне. — сказал я.
