В дождливое утро 1 марта 1944 года в центре Лондона престижного Бродвей-билдинга загадочная фигура сидела за рулем черного «Роллс-Ройса». Атмосфера строжайшей секретности и опасности сковалась ароматом дешевых сигар, грохотом мокрых дорог и глухим шепотом подъезжавших машин....
— Когда будешь выходить в эфир, не забудь передать привет моей маме, — напутствовал командира Ник Честер. — Она в Саутпорте ждет не дождется…
— И дай объявление о том, что продается поношенный немецкий мундир, — добавил Кен Оукли, — размер — мой.
— И песню какую-нибудь нормальную поставь, например, «Чаттануга-Чу-чу» Гленна Миллера, — встрял Фил Ран.
— Да ну их, этих янки! Еще услышат и вообразят, что Минск теперь принадлежит им! Лучше уж вруби «Боже, храни короля», — заметил Уилл Додд.
— Черт, я забыл дома пластинку! — деланно огорчился Джим, хлопая себя по карманам.
Но вот все напутствия были высказаны, и Кэббот покинул явку. Остальные разведчики отправились на свои точки с промежутками в пять-семь минут. Латушка не ночевал дома, видимо, он инструктировал подчиненных ему бойцов.
Несмотря на раннее утро, июльское солнце уже припекало. Джим неторопливо шел по разрушенным улицам, рассеянно поглядывая по сторонам. Местных жителей не было видно, Минск словно вымер. Не видать было и немцев. Только в одном месте, нависающем над рекой, Кэббот заметил расчет хитро замаскированной противотанковой пушки, греющийся на солнышке.
Городской радиоузел размещался в двухэтажном каменном доме, сильно закопченном после пожара соседней деревянной одноэтажки. На ее развалинах копошились какие-то полуодетые парни. Одни орудовали лопатами, разгребая кучи золы и битых кирпичей, другие оттаскивали в сторону и складывали рядами обгоревшие стропила и бревна, третьи осторожно выбирали из кучи мусора осколки стекол побольше.
Подойдя поближе, Джим закусил губу. У крыльца радиоузла стоял небольшой бронеавтомобиль. Такие машины были знакомы Кэбботу — в учебке им показывали все типы военной техники, состоящей на вооружении у союзников и противников Британии. Это был русский броневик БА-20, вооруженный двумя пулеметами. На его боках и задней стенке были нарисованы кресты, видимо, машина была трофейной. Экипаж, судя по всему, находился внутри. Кроме того, у дверей, ведущих в здание, прохаживался часовой с винтовкой.
«Немцы почему-то резко усилили охрану радиоузла… Может, их кто-нибудь спугнул? — подумал Джим, неспешно приближаясь к броневику. — И чего ради оставили в городе этих смертников? Ведь ясно, что русские возьмут Минск! На что надеются наци, непонятно…»
Он обогнул броневик и начал подниматься по ступенькам. Властный голос нагнал его сзади:
— Герр гауптманн!
Джим обернулся. Дверца броневика была открыта.
