В дождливое утро 1 марта 1944 года в центре Лондона престижного Бродвей-билдинга загадочная фигура сидела за рулем черного «Роллс-Ройса». Атмосфера строжайшей секретности и опасности сковалась ароматом дешевых сигар, грохотом мокрых дорог и глухим шепотом подъезжавших машин....
Владимир работал в нем со времени создания.
Начало его войны пришлось на 16 июля 1941 года. Именно тогда начинающий лингвист, студент-первокурсник Владимир Соколов добровольцем поступил во 2-ю мотострелковую бригаду особого назначения, командовал которой подполковник Рохлин. В ее составе Владимиру пришлось воевать вплоть до апреля 1943 года, когда его забрал в свое ведомство Абакумов — начальник новосозданного «Смерша».
10-й отдел размещался в бывшей дворянской усадьбе, вплотную примыкавшей к комплексу зданий Наркомата обороны.
Судя по всему, настроение у майора Збраилова было не из лучших. Он хмуро взглянул на козырнувшего Владимира и махнул рукой на стул.
— Садись. Тут командование такую задачку подбросило, что на ногах сложно устоять… Как у тебя с английским языком?
Владимир несколько удивился неожиданному вопросу, но ответил:
— В спецшколе и институте никто не жаловался, товарищ майор.
— Добро, — кивнул майор. — Ну, насчет немецкого все понятно, он у всех наших сотрудников на уровне… А в Белоруссии ты когда-нибудь был?
Соколов отрицательно покачал головой и улыбнулся.
— Не приходилось, товарищ майор. А с каких это пор там по-английски говорят?..
— Ну, вот и слетаешь, — не поддержал шутку Збраилов.
— Кем назначен? — невольно вырвалось у капитана.
— Лично Абакумовым.
«Ого, — подумал Соколов, — значит, сам Абакумов держит меня в памяти».
— А в чем суть задания? — спросил он вслух.
Вместо ответа Збраилов подал ему объемистую папку и махнул рукой на стул:
— Сейчас принесут кофе, бутерброды. А ты читай, вникай, что непонятно — спрашивай. Надеюсь, поймешь, что уровнем твоего английского я интересовался неспроста…
Владимир углубился в папку.
Сначала Соколову были неинтересны все эти фашисты местного разлива, но мало-помалу он увлекся чтением. Перед ним стала вставать достаточно сложная картина того, что творилось на территории оккупированной страны.
