В дождливое утро 1 марта 1944 года в центре Лондона престижного Бродвей-билдинга загадочная фигура сидела за рулем черного «Роллс-Ройса». Атмосфера строжайшей секретности и опасности сковалась ароматом дешевых сигар, грохотом мокрых дорог и глухим шепотом подъезжавших машин....
— Ага, вот только зенитки, которые начали по нашему «Ли-2» палить, мне сильно не понравились, — задумчиво заметил Николай Чёткин. — Уж больно дружно они ударили, как будто знали, что мы тут полетим…
— Ты же дремал, когда начался обстрел! — удивился Соколов.
— Ничего я не дремал. Сидел с закрытыми глазами. К тому же по звуку это были родные отечественные 76-миллиметровки.
— И пилот сказал, что наши стреляют, — поддержал Плескачевский.
— По ошибке, наверное, били, — неуверенно предположил Рихтер.
На скорую руку приготовили еду, поели и, выставив часового, улеглись отдыхать.
Шли быстро, но осторожно. В этой части Белоруссии в лесах можно было встретить кого угодно.
— Лесная дорога, — доложил идущий впереди Денисеня. — Грунтовка.
— Пересекаем по одному, — приказал Соколов. — Бегом!
Первым бросился через дорогу Денисеня. И… упал, подкошенный метким выстрелом.
— К бою! — заорал Владимир, срывая с плеча германский МР-40. — Коля, к Антону!
— Есть!
Чёткин дал длинную очередь из автомата по деревьям, откуда раздался выстрел, и бросился на помощь к раненому Денисене.
Через минуту Валентин уже осматривал и перевязывал рану Антону, а Николай, совершив удачную вылазку, включился в бой. Но по тревожному взгляду, который он кинул на Соколова, Владимир понял: силы неравны. На той стороне дороге явно засели опытные бойцы, и количественно силы явно на их стороне.
— Сколько их, как думаешь? — Тяжело дыша, Соколов вставил в автомат новый рожок.
— Не меньше двадцати. Видишь, справа кусты шевелятся? Обходят, гады…
— А кто?
— Да хрен их знает, — сплюнул Чёткин. — Вряд ли немцы по своим стали бы палить…
«Еще не хватало вести бой с партизанами», — встревоженно подумал Соколов. Но логика войны проста — если тебя атакуют, обороняйся. Не то убьют, и порученное тебе задание пойдет прахом.
Между тем неведомые противники явно решили перейти в атаку.
— По моему приказу отбиваемся гранатами, ясно? И идем на прорыв!
— Чего тут неясного, — буркнул Чёткин, слившись с автоматом.
Да, силы были слишком неравны. И рука Владимира уже потянулась за гранатой, когда где-то сзади он уловил грозный рык автомобильного двигателя.
