В дождливое утро 1 марта 1944 года в центре Лондона престижного Бродвей-билдинга загадочная фигура сидела за рулем черного «Роллс-Ройса». Атмосфера строжайшей секретности и опасности сковалась ароматом дешевых сигар, грохотом мокрых дорог и глухим шепотом подъезжавших машин....
Пауль взглянул в его глупое лицо, чувствуя, что накаляется.
— Постройте роту, — процедил он сквозь зубы и, дождавшись, пока Шпак убежит, приказал связисту: — Ответьте Хойзеру: «Вышли на след англичан. Прошу предоставить еще один день. Дауманн».
Через пять минут рота выстроилась перед заславским костелом. Дауманн с ненавистью обвел глазами строй подчиненных ему людей. Тупые славянские рожи, мутные после сна глаза…
— Сейчас семь ноль-ноль, — хрипло проговорил оберштурмфюрер, тыча пальцем в циферблат часов. — Где англичане?
Строй молчал.
— Вы лично будете приводить приговор в исполнение…
— К-какой приговор? — заикнулся роттенфюрер.
— Как какой? Разве я не сказал, что в случае неисполнения приказа пятнадцать человек из роты по моему выбору будут расстреляны? А расстреливать будете вы, роттенфюрер…
Шпак судорожно перевел дыхание, побледнел, но преданно шагнул вперед:
— Я готов, оберштурмфюрер!..
Повисла пауза. Дауманн обводил взглядом строй солдат, выбирая жертву. И тут из первого ряда взметнулся голос:
— Разрешите обратиться, оберштурмфюрер?.
Дауманн недоуменно воззрился на рослого капрала, смело шагнувшего из строя вперед.
— У вас десять секунд, капрал, — брезгливо процедил он.
— Сегодня ночью, около четырех часов, нашей группой был обнаружен бункер, где прячутся англичане, — произнес Кастусь Зеленкевич. — У бункера поставлена охрана.
Сердце Дауманна споткнулось и снова продолжило бег. Неужели?!..
— Как-кого черта, капрал, вы докладываете об этом сейчас? — заревел он.
Подскочив к капралу, он изо всей силы ударил его кулаком в лицо. Зеленкевич упал навзничь, заливаясь кровью. Товарищи поддержали его.
— Смирно! — растерянно заорал Шпак.
— Немедленно! — продолжал разоряться Дауманн. — Вся рота!.. К месту, где скрываются английские свиньи!..
Местные жители с удивлением глядели из своих окон на тяжело бегущих куда-то бойцов «Шума». Над улицей взвилась и медленно оседала обратно густая, тяжелая пыль.
"На минском ипподроме, примыкавшем к берегу реки, стоял и курил, иногда покашливая в усы, невысокий мужчина лет сорока. Тускло-голубые глаза были холодны и печальны. У мужчины было умное нервное лицо. У Алеся Латушки, одного из лидеров белорусского националистического движения, было тяжело на душе.
Родился Алесь в России, а вырос в Польше — с 1920 года его родной город Брест находился на ее территории.
