А ты как думаешь? — ответила она вопросом на вопрос. Вопрос был серьезный, тем более что существовало одно обстоятельство, от которого не уйдешь ни сейчас, ни потом — она на десять лет старше его. Что, если в один прекрасный день он влюбится в молодую женщину? Ей меньше всего хотелось вновь проходить унизительную процедуру развода, особенно в этом возрасте. И она решила, что самое разумное — сказать правду. — Лично я пока в раздумьях. Вообще-то, я уважаю институт брака и все, что он собой символизирует. Уважаю и всегда уважала.
Но на этом этапе моей жизни мне почему-то кажется, что брак лишь усложнит жизнь и тебе, и мне. Неужели нам нужны доказательства наших чувств? К тому же брак — это контракт, и, возможно, в один не самый прекрасный день одному из нас захочется из него выйти, снять с себя обязательства. Бумаги бессильны удержать людей вместе. Тот, кто рвется на свободу, непременно добивается своего, чего бы это ни стоило.
У Джека не нашлось что ей возразить.
— Если бы для тебя это имело значение, я готов жениться, — сказал он серьезно.
Что ж, может, в один прекрасный день она и скажет ему «да», а пока, значит, говорить об этом рано, Валери дала однозначно это понять. — Я готов сделать этот шаг. А что касается развода, то я с тобой согласен. Лично мой стоил мне нервов. Но сейчас мы с бывшей женой друзья. Первое же время мне приходилось едва ли не силой отвоевывать свое право видеться с сыном. А чего стоил раздел имущества! К тому времени я уже сделал себе имя и зарабатывал неплохие деньги.
Признаюсь, меня злило, что она собирается выйти замуж. Да она все время, пока мы были женаты, изменяла мне за моей спиной с командным врачом. Она же ненавидела меня из-за девиц, с которыми ей изменял я. В общем, ситуация была не позавидуешь, я и не думал, что мы сможем забыть старые обиды и стать друзьями.
— У нас с Пэтом все было проще, — призналась Валери. — Нам было нечего делить, тогда денег не было ни у него, ни у меня. Я была не против его общения с Эйприл.
Он тогда жил один, с Мэдди он познакомился позже. Скажу честно, наш развод стал для Пэта тяжким испытанием. Он его не хотел, ему было трудно признавать, что наш брак обернулся крахом, а я рвалась на свободу. Я уже понимала, что пытаться сохранить наши отношения бессмысленно. Потому что его интересы, его наука наводили на меня скуку. И то, что связывало нас восемь лет, — или то, что, нам казалось, нас связывает, — утратило всякий смысл.
