Священник провел двести лет жизни в служении, готовя паству к Судному дню. Но когда наступает предсказанный час апокалипсиса, выясняется, что вера и реальность — совсем не одно и то же. Размышление о смысле духовного наставничества и человеческой надежде.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «День святого Патрика (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Священник провел двести лет жизни в служении, готовя паству к Судному дню. Но когда наступает предсказанный час апокалипсиса, выясняется, что вера и реальность — совсем не одно и то же. Размышление о смысле духовного наставничества и человеческой надежде.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Священник провел двести лет жизни в служении, готовя паству к Судному дню. Но когда наступает предсказанный час апокалипсиса, выясняется, что вера и реальность — совсем не одно и то же. Размышление о смысле духовного наставничества и человеческой надежде.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
По боковой поверхности побежала тонкая трещина, и панель отъехала в сторону, открывая черный прямоугольник. А там уже поблескивало, шевелилось, стрекотало и готовилось посыпаться из чрева этой гадины вниз, на вылизанный волнами песок.
— Welcome to the hell, bitches! — с широкой улыбкой провозгласил Патрик.
Давно хотел это сказать. А со своей общиной как-то повода не было.
Ну что ж, сделал всё что собирался. Вот только это ощущение беспросветного идиотизма происходящего… Такое странное. Такое человеческое.
И так не вовремя.
Зато теперь не осталось никаких сомнений, что там со свободой воли. Никто не заставляет тебя героически подыхать в одиночку, святой отец. Выбор за тобой. Еще не поздно сбежать! Твою общину, скорее всего, перебьют, но зато ты сможешь еще много-много лет бродить по берегу, насвистывая в свое удовольствие.
Может быть, даже научишься вздыхать.
Ты ведь не любишь их. Фани сказала правду. Оберегаешь, заботишься, но не любишь.
Тебе это запрещено.
Как и им.
Тогда какого черта, имея выбор, ты торчишь здесь точно прыщ на заднице, когда твой долг закончился на том, чтобы донести до своей паствы главную истину: не любите, и не любимы будете, и тем спасётесь?
Патрик остановился, поудобнее перехватил нож и стал ждать. «Надеюсь, рыжая девка выживет».
— Заходи слева, Рот.
— Ты мне покомандуй ещё!
— Где мой нож?
— Заткнитесь! Вот они, ползут.
— У-у, сволочи…
Патрик очень медленно обернулся.
Они стояли на окраине поселка. Старая Мара с заостренной палкой в костлявой руке. Дорн, возвышающийся над остальными на добрых две головы. Рот, старающийся не встречаться с ним взглядом. Жирный Бран с сыновьями и женой. Мать Фани, такая же острая, рыжая, легкая и злая. Охотники, рыбаки, женщины, подростки — они были здесь, все до единого, кроме грудных младенцев и их матерей. Триста человек, вся его община.
Патрику показалось, что внутри него что-то щелкнуло. Впервые за двести с лишним лет своего существования он вплотную приблизился к пониманию того, как люди сходят с ума.
— Что? — сказал он. — Что вы здесь делаете?
В темноте недоумения забрезжил слабый луч света. Кажется, он догадался.
— Вы что, не смогли открыть бункер?!
— Идите вы с вашим бункером, святой отец, знаете куда! — сказал кто-то из толпы.
— Ишь, выперся в одиночку.
— Герой! — саркастично добавили слева.
Патрик пробежался взглядом по угрюмым лицам. Анализатор эмоций, похоже, перегрелся и отказал. Потому что священник не был в состоянии сделать ни одного вывода.
Он нашел единственное лицо, по которому можно было что-то прочесть, и вопросительно уставился на тощую взъерошенную девчонку.
— Фани…
Наступило молчание, нарушаемое только стрекотом приближающихся машин и выкриками чаек.
