В живописной деревенской природе начинается непредсказуемая история, где каждое движение скрываются дикие страсти и тайны. Подруга Лизавета не может удержаться от крика, когда видит парочку в сирени, вызывая гнев и веселье среди деревенской шляпки.
Давай не будем о нем. Я еще даже мысленно не смирилась с его появлением.
- Но бабу Машу, смотрю, ты уже приняла.
- А ты попробуй ее не прими.
И правда, она как-то самостоятельно решила стать частью моей жизни и вряд ли теперь поменяет свое решение. Не такой она человек, хотя не могу этого утверждать, ведь знаю я ее всего ничего.
Так мы и шли до Лизаветиного дома, болтая об всем, правда в основном приходилось мне трещать без остановки. Мне было важно услышать мнение со стороны на весь тот фарс, который сейчас преследует меня.
Проговорили мы весь оставшийся вечер и половину ночи, даже и не помню, как уснула. Вырубило одномоментно. Чик и нету Машки. Ничего не решили, но языки почесали от души.
А на утро пришло время очередных расстройств. Окна в доме разбиты, стены облиты краской и по всему двору разбросаны коровьи лепешки.
- Мань, да не плачь ты, - пыталась успокоить меня Лиза. – Сейчас все уберем, помоем, стекла вставим. Видишь рука, а вот вторая, - протянула она мне свои конечности, - они обе в полном твоем распоряжении. И глазом не успеешь моргнуть, как все засияет.
- Так они еще придут и еще хуже сделают.
И тут за моей спиной раздалось:
- Машенька, дуреха ты моя, не реви.
- Ага, электрический, - ледяным тоном добавила Людмила Прокопьевна, - чтобы самым любопытным оторвало все на х…
- И это говорит филолог, - сказала Алина.
Ого, пока сопли на кулак мотала и не заметила, что уже все в сборе. Как они так тихо приехали?!
Если бы не Марго, то одна бы я точно не справилась с двумя активистками, которые себе такие наполеоновские планы настроили, что можно только покачать головой и сказать, что они чуть-чуть того, перебарщивают.
