В живописной деревенской природе начинается непредсказуемая история, где каждое движение скрываются дикие страсти и тайны. Подруга Лизавета не может удержаться от крика, когда видит парочку в сирени, вызывая гнев и веселье среди деревенской шляпки.
И я не только про предательство меня, но уже и про предательство сестры на которое он готов пойти без зазрения совести. Козел.
Сережа в одно мгновение подошел вплотную и оказался аккурат напротив меня, непозволительно близко. Его руки начали путешествие по моему телу без особого стеснения. Вроде и родные руки, но уже чужие. Всего какой-то месяц и жизнь раскидала нас по разным берегам. Еще один миг и его губы оказываются на моих.
Шок. Что он творит? Глова плохо начала плохо соображать и как будто бомба замедленного действия тикает внутри меня.
- Не надо, Сереж, - но он меня не слышал. – Не надо. Не трогай меня. Я не хочу.
- Да ладно тебе Манька. Перестань артачится, как будто в первый раз. Городской то поди уже тебя во всех позах поимел.
- Нет."
"- Перестань, я сказал, - в голосе Сергея появились твердые нотки, ясно дающие понять о его серьезных намерениях. – Тоже мне цаца, расшаркиваюсь перед тобой битый час. Ты моя. Моей была и моей останешься. Все будет, как я сказал.
С чего это он так решил? Или он так и считает меня безвольной куклой? По какой-то странной причине ни руки, ни ноги меня не слушались. Последние, как будто вросли в землю и отказывались мне подчиняться.
Сергей не прекращал что-то мне говорить, периодически смешивая свою речь со слюнявыми лобызаниями. Как мерзко то. Машка, да что такое то с тобой? Ты чего обмерла то так? Как жаль, что мы сейчас за закрытыми воротами. Я ж такая предусмотрительная, не захотела, чтобы кто-то из домочадцев увидел или услышал наш разговор. А это получился не разговор, а черте что. Не помешала бы сейчас и Людмила Прокопьевна со своей трофейной палочкой или баба Маша с чем потяжелее.
Губы Сергея вновь оказались на моих, они что-то требовали от меня, а я так и продолжала стоять, как та самая безвольная кукла, которой он меня и считает. Все мои тщетные попытки сопротивляться выглядели со стороны очень слабо. Вот тебе Машка и все твои изменения, все такая же мямля. Какой была, такой же и осталась, только обертка чуток поменялась.
