Или забирайте, или я их сейчас накрою НАРами…
Барченко толкнул водителя:
— Разворачивайся!
«Тигры» и «Хай-Люкс» развернулись в указанном направлении.
— Тибет, обожди! Я забираю…
Шабалин перехватил автомат — сейчас вполне могла начаться настоящая заруба — сколько он слышал историй о стойкости религиозных фанатиках и их готовности жертвовать собой в бою!
В машине чувствовалось напряжение: одно дело ехать туда, где врага разорвало ударом двух тонн авиабомб, и совсем другое, пусть даже под прикрытием вертолетов, встретить его вживую — вооруженного, и очевидно, жаждущего твоей крови.
— Спокойно, мужики, — поняв состояние соратников, произнес Барченко. — Сейчас подъедем, разоружим, свяжем. Всё будет хорошо!
Подняв руки, впереди стояли два человека, одетых в американские пустынные камуфляжи, с арафатками на шеях, с разгрузками на груди и солнцезащитными очками на глазах. Руки они тянули вверх старательно, и Барченко, едва заметно, выдохнул.
Паша вышел из машины, и вскинув автомат на уровень глаз, остался стоять возле «Тигра», готовый в любой момент спрятаться за его броней. Со своими снайперами он никогда не отрабатывал подобные действия, и поэтому пришлось импровизировать:
— Борзов, вперед!
Сержант, держа наготове автомат, не перекрывая линии огня для ротного, подошел к боевикам, и шевельнув стволом, приказал:
— Ложись!
Они послушно легли, сложив руки за головой.
— Слава, держи их на мушке! — крикнул Паша, двинувшись вперед.
За ним пошел Барченко и Бушуев.
Паша подошел к задержанным, остановившись метрах в пяти и стал с интересом разглядывать лежащих на песке мужчин. Ветер донес до него аромат хорошего одеколона, и Шабалин даже покачал головой, не веря своему обонянию.
— Ху а ю? — вдруг спросил Барченко. — Американ спешиал специалист?"
"Шабалин хотел было рассмеяться в этот напряженный момент, представив на миг, как арабы будут отвечать Игорю на ломанном английском, но дальнейшие события потрясли его.
— Иес, — ответил тот, кто лежал ближе.
— Ю — стенд ап! — приказал Барченко, и тот, который отвечал, встал.
Паша смотрел ему в лицо, а тот, с испугом рассматривал подошедших. По всему было видно, что это был далеко не местный житель — высокий европеец с хорошо «накачанной» спортивной фигурой в очень дорогой амуниции. Именно от него и исходил тонкий запах одеколона, совсем не сочетающийся с обстановкой выжженной пустыни.
— Пиндосы, что-ли? — развязно спросил Борзов.
Ему никто не ответил, хотя Паша заметил, как скривился стоящий перед ним человек. Знал, знал он, что значит слово «пиндосы»…
— Ху а ю? — Игорь повторил вопрос, вешая автомат за спину.
— Гроуп демаркейшн патис, ю эс солдиер, — сказал американец и потянулся рукой в нагрудный карман. — Хиис май ид.