В серых улицах Салира, где разгорается сирийская война, старший снайпер Артем Иванов встречает нового офицера из российских советников. Взмахнув рукой в знак приветствия, он спрыгивает с танка на пыльную дорогу, где уже готовится встреча с командиром из подразделения русских специалистов. Это новый этап их совместной операции, запланированной для защиты важных зданий в Сирии....
Мешковина нашлась тут же — в одной из комнат «килл-хауса» стояло несколько мешков с песком. Укрепив теплоизоляцию бечевкой, Шабалин сделал еще несколько выстрелов, удовлетворенно отметив, что марево исчезло.
Пришло время иностранных образцов. Контрактники, за которыми были закреплены «Манлихеры», чувствовали себя героями, и преисполненные собственной значимости, степенно раскладывали стрелковое имущество на огневой позиции. За их действиями с благоговением следила практически вся рота, замерев в «естественной дыхательной паузе».
— Под приклад? — спросил Кузьмичев.
— Ага, — ответил снайпер.
— Держи… — Сергей подбросил на руке мешочек, который он подкладывал под приклад при стрельбе из своей винтовки, показывая очень точные результаты. — С гречкой…
— Да что ты… — Слава сказал это с лёгким налётом презрения и демонстративно откинул на прикладе «Манлихера» дополнительный упор, отсутствие которого заменялось на отечественных винтовках самодельными небольшими мешочками — у кого с опилками, а у кого и с гречкой — как дополнительный неприкосновенный запас еды, попутно выполняющий роль опоры при стрельбе.
— Ты его и жрать в голодный год будешь? — тут же съязвил Сергей.
Все весело заржали с этой шутки, но вскоре притихли — Слава открыл пачку и достал первый патрон — ослепительно блестящий латунью и мощью.
— Полтыщи стоит… — сказал кто-то негромко.
— Тыщу, — тут же последовало опровержение."
"Зарядив в обойму три патрона, Слава закрыл затвор и занял положение для стрельбы. Шабалин, пользуясь своим служебным положением, отогнал старшину от наблюдательной трубы и уперся в неё, с вожделением рассматривая черный круг мишени.
Новые винтовки не были пристреляны, и куда уйдёт пуля, никто сказать не мог. Для качественного приведения к точному бою одной пачки патронов было мало, но Паша, как рачительный командир, побоялся беспечно тратить драгоценный боезапас, разрешив снайперам взять на пристрелку по десять патронов на ствол.
Борзов еще перед стрельбой неподвижно закрепил винтовку, и некоторое время возился с оптическим прицелом, выставляя его марку в точку, куда смотрел канал ствола, и сейчас, на ста метрах, должен был получить хоть какую-то группу, которую можно было бы уже точно отстроить под прицел.
Ба-бах! — хлопнул первый выстрел.
Слава открыл затвор, выбрасывая гильзу.
