Автор
В автобусе снаружи уже наступила ночь, но внутри тепло и спокойно. Слабая электрическая лампочка за фарфоровой вазочкой несёт тёплую грусть домашней жизни. Один только шорох бумаги на столе напоминает о том, что вы здесь одни. Но это не пугает — она знает, что рядом есть тот, кто всё пережил и через кого-то другой переживёт её сейчас.
Похоже, «Держи меня крепче (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Не хочу думать о том, что он только что сказал и что имел ввиду. Что это за нехорошие вещи. И на какие поступки способен человек, которому я в определённые моменты учусь доверять свою жизнь.
Максим закрывает тему, переключаясь на уборку посуды после себя, а я понимаю, что теперь уж мне точно пора. Вижу на полочке свой телефон и облегчённо выдыхаю, потому что просить денег на проезд до общежития у Ларинцева мне совсем неудобно, особенно после такого недопонимания. Вызову такси и расплачусь онлайн-картой.
— Ну ладно, Максим, я уже пойду. Спасибо ещё раз за всё. Ты тогда напишешь, когда репетиция?
— Куда ты пойдёшь? Я сейчас переоденусь и поедем.
— Тебе, наверное, заниматься надо, — киваю на стол с учебниками и тетрадками. — А не со мной возиться.
— Вот приедем, и дозанимаюсь.
— Приедем? Откуда? — кажется, я ослышалась.
— Из общаги. Заберём твои вещи.
А вот теперь точно ослышалась.
— В каком смысле мы их заберём?
Поставив вымытую кружку на сушилку, Ларинцев поворачивается и смотрит так, будто я сейчас несусветную глупость сморозила.
— Ты там больше жить не будешь.
Не вопрос, не предположение, а утверждение. И сказанное таким тоном, будто это истина и обсуждению никакому не подлежит.
— А где же я буду жить, прости за любопытство? — внутри шевелится раздражение, и я складываю руки на груди.
— У меня пока поживёшь, а потом что-то придумаем. Может, к подруге своей опять вернёшься.
Шок от его слов на лице скрыть не получается. Я даже ответить сразу не нахожусь ничего. Вот так вот просто он решил, что и как мне делать.
— Вот как? — голос начинает вибрировать от злости.
— Именно так, — Максим останавливается напротив и снова смотрит прямо в глаза взглядом, не терпящим возражений. Что вообще за привычка такая — неотрывно в глаза смотреть во время разговора? — Нина, в общагу ты больше не вернёшься.
— Это не тебе решать.
Мы замираем друг напротив друга, сверля глазами. Я не понимаю, почему он так давит на меня, я не привыкла, чтобы кто-то что-то за меня решал, не оставляя права выбора. Мама могла настоятельно советовать, но решение всегда принимала я сама. А теперь столкнулась с тем, что кто-то пытается указывать мне, что делать.
— Давай, Нина, — говорит тихо, — спроси, кто я такой, чтобы решать за тебя. Чтобы указывать, что делать.
Внутри всё протестует, но подобный вопрос я задать ему не решаюсь. Волнение отзывается покалыванием в плечах и оглушающим стуком в груди.
