Она злилась и первый раз по-настоящему обиделась на него и за оставленный бардак, и особенно за эту демонстративность, с которой он подчёркивал её место.
Лера тщетно попыталась ещё раз дозвониться, а потом набрала Виктора.
Договорились на завтра. И Лера даже обрадовалась, что поговорит с братом раньше, чем увидит Дашку. А ещё тому, что она, наученная горьким опытом смены часовых поясов, всё же оставила себе целые выходные на адаптацию.
К приходу гостя стол Лера накрыла в зале. Ну, как стол. Журнальный столик между креслами. Да и «накрыла» — громко сказано. Просто закуски, немного испанские, немного из местного магазинчика. Курица ещё томилась в духовке.
Витя принёс вино.
— Знаю, как дорого оно обходится, везти всё это стекло, — открыл он свою бутылку. — Так что оставь своё вино, пригодится.
— А ты был в Барселоне?
— Был, — разливая бордовую жидкость по бокалам, улыбнулся брат. Такой неожиданно интересный. Мужественно обветренный. Породистый, волевой, дорогой мужик.
Лера его не узнавала.
— Мы летали как-то со Светой и Дианкой. Когда отсюда ещё прямые чартеры ходили. Двенадцать часов в небе — то ещё удовольствие, скажу я тебе, — улыбнулся он.
Хорошо так улыбнулся. Не как роковой обольститель, хотя чуть скриви он уголок рта — и получится именно так. Но Леру он одарил тёплой, домашней улыбкой.
— За встречу, — предложил он.
— Я бы выпила за знакомство, — улыбнулась Лера. — У меня чувство, что я вижу тебя первый раз, а не знаю с детства."
"— Я надеюсь, о детстве мы не будем говорить, — поморщился он, сделал глоток. — Тощий долговязый подросток. Прыщи, сальные волосы.
— Ну, я была не лучше в твоём возрасте. Гадкий утёнок. Сутулый, лупоглазый.
— Не скажи. Ты у нас всегда была красавица. И умница. Что такая редкость.
— Характер бы мне ещё покрепче, и цены бы такому сокровищу не было, — рассмеялась она.
— У тебя что-то случилось? — спросил Витя, когда вина в бутылке осталось на дне.
— Наверно, нет, — потупилась Лера.
— Говори. Я же вижу. Ты словно смертница перед последним заданием. Вроде и сдерживаешься, а какое-то нездоровое беспокойство есть. Глаза блестят, зрачки расширены, в руках всё время что-то теребишь.
— Ужас, какой ты страшный человек, — расправила Лера угол льняной салфетки и убрала руки. — Ничего от тебя не скроешь.
Брат молчал, пока в Лериной голове проносились факты его биографии. Чечня. Грозный. Боевики. Аргунское ущелье, если Лера ничего не напутала. Казалось, так давно это было. Радость, что он вернулся живым. Но, видимо, это остаётся внутри навсегда, когда смотришь в лицо смерти, как осталось оно в глубине непроницаемых Витиных глаз.
— Только сразу меня не осуждай, — вздохнула Лера и посмотрела прямо в его стальные глаза. — Я мужу изменила.