Поначалу я не осознаю, что происходит, в голове совершенно пусто. Но когда наконец возвращается мой рассудок, дергаюсь от шока.
Человек…прижав меня к колонне, заблокировав мои запястья, замкнул мои возмущения, давя несогласие, поцелуем.
Пытаюсь отвернуться, сдернуть движением головы повязку с глаз, но тщетно.
Кое-что внезапно заставляет меня остановится.
Этот незнакомец, что по силе и физическим данным явно не может быть девушкой, который, бессовестно пользуясь моей слабостью, продолжает меня целовать, едва заметно дрожит.
Наши губы продолжают касаться друг друга, словно не знают, расстаться им или снова сойтись. Не успеваю решить, как мне поступить - неожиданное предположение об эмоциональном состоянии наглеца рождают во мне робость и смущение, а может, виновато выпитое вино – когда захватившие в плен губы становятся смелее. Не позволяя сомкнуть зубы, в рот вторгается дерзкий язык подлеца.
Дышать становится совсем уж трудно, пытаюсь отвернуться, но вторая рука – другая продолжает с силой держать надо мной мои же запястье, вдавливая их в холодный камень колонны – сжимает властно мой подбородок.
Ласка требовательных губ и языка приводит в полное замешательство. Мои мышцы, которыми я так горжусь, превращаются в слабую субстанцию. Едва держусь на ногах, напоминая себе новорожденного жеребенка. Даже если бы могла прийти в себя и вернуть рассудок, отбросив невольное наслаждение и томящую сладость, не имею возможности сопротивляться.
Резкий и неожиданный лязг внутри зала разрушает атмосферу. Кажется, кто-то опрокинул старые, служащие декором рыцарские доспехи.
Со смущающим звуком, прижавшись еще раз на мгновение, чужие влажные губы разрывают инициированный ими страстный танец, с явной неохотой незнакомец отстраняется, а я с трудом прихожу в себя.
Резко сдергиваю с глаз служащий повязкой галстук Хейза.
На залитом лунным светом балконе я одна. Вокруг пусто, нет никаких признаков пребывания кого-то еще.
Поднимаю руку, зарываясь в волосы, отсутствует бесследно не только таинственный вор поцелуев. Заколки нет. Маленькой, блестящей синими камешками бабочки, не дающей лезть в лицо непослушным прядям, нет. Она словно ожила и упорхнула прочь, в бездонно глубокое ночное небо.
- Просто…неслыханно!
Восклицаю спустя неизвестное количество времен, стоя словно вкопанная на пустом балконе, рассеянно касаясь губ.
Повезло, что это не первый мой поцелуй. Было бы обидно до ужаса даже не знать, кто был тем, кто его украл. Хотя, полагаю, лучше не знать и продолжать оставаться в неведении. Мой настоящий и неприятный опыт с Эштоном, когда я его вынудила, навсегда останется постыдным воспоминанием.
Постояв еще немного на отрезвляющем прохладном ветру, я выбрасываю из головы все ненужное.