Раньше это казалось ей забавным, но потом…Мы переехали и дела шли хорошо, лучше, чем в деревне. Родители были заняты, отец служил в городском патруле, мать помогала на кухне в местном трактире, денег было немного, но на жизнь хватало, они подумывали о втором ребенке…Он учил меня обращаться с клинком, в целом, то было неплохое время.
Эш замолкает, а мне становится еще любопытнее, что случилось дальше. Как он оказался в столичном сиротском доме? Заметив, что мой бокал тоже опустел, полковник снова наполнил его вином.
Я неплохо переношу алкоголь, едва ли с такого количества некрепкого питья могу опьянеть, поэтому, не стала его останавливать и снова пригубила фруктовую сладость.
- Зачем тебе была нужна эта независимость?
Я перевела взгляд с его лица – каким-то образом я снова и снова запоздало спохватывалась, что откровенно на него пялюсь – уставилась безжизненно на прислоненные к стене в углу мечи.
Один был моим, а другой…что ж, по сути, тоже моим, я же его купила, раз уж в качестве подарка его не приняли и спустя время категорично вернули обратно.
- Аристократки ведь живут под опекой, о них заботятся слуги и вообще все вокруг, - поясняет Эш свой вопрос, хотя мне и без этого очевидно его недоумение.
- В большинстве семей этого круга так и есть, - соглашаюсь я, вспоминая подруг.
Девчонкам не нужно было переживать. Их семьи любили их и всячески баловали, они бы никогда не оказались проданы насильно замуж, их интересы учитывались, у них был выбор. То, что мне не давало покоя, гнало отчаянно вперед, им было не понять.
- Но…со мной немного иначе.
Делаю еще один глоток.
Насыщенная сладость тает между губами, перетекает в конечности и кости, органы, казалось, пропитывались этой алкогольной сладостью, мариновались, дышали вкусом вина.
- Мой отец меня презирает. Вряд ли ненавидит, мы довольно похожи. Но…он всегда был мной недоволен. Ему не нравится моя мать, и его бесит, что во мне ее кровь, я никогда не могла оправдать его ожиданий, как бы не пыталась…пока не поняла, что это невозможно, потому что я не могу изменить собственный пол. И, как это не странно, при всем этом, он не может просто забыть, что я существую. Ему вечно надо лезть в мою жизнь, отдавать приказы, держать под контролем каждый мой шаг, каждый вдох…Если бы я не поступила в академию, если бы не отправилась сюда, где ему непросто… однако, как оказалось, вполне возможно, меня достать, думаю, уготованная мне жизнь была бы такой, что хотелось бы умереть.
Не смотрю на Эйджа, мне стыдно и неловко признаваться в собственной слабости.
Догадался. Вижу по глазам. Я рада, что он не произнес этого вслух. Туплю взгляд, вглядываясь в давно привычные трещинки на рабочем столе. Полковник обдумывает услышанное.