Он всегда таким был. Когда попал к нам, ему было около десяти лет. Однако, мы до сих пор не уверены, как он жил до этого…
На пороге мокрый от пота появляется Эйдж. Мягкость в проглядывающем через челку лице быстро сменяется настороженностью, стоит парню заметить мое присутствие.
Порой мне кажется, что все его эмоции, прежде чем выйти наружу преломляются под уменьшающей призмой, потому что внешне всю переполняющую Эштона внутри гамму чувств, на пару мгновений, могут передать только глаза, которые он вечно прячет, а после он усилием подавляет чувства и оно становится снова похоже на кусок льда.
Однако сейчас подростку Эштону, да еще в такой ситуации, прятать свое отношение становится сложнее.
- Зачем ты здесь? – невыразительно спрашивает главный герой этой истории. Без уточнений ясно, кому адресован вопрос.
А я надеялась на вспышку гнева. Что ж, вполне ожидаемо.
- Эш, к тебе пришел друг. Как ты можешь так невежливо вести себя с Виви? – хмурит брови тетя Марила, пытаясь достучаться бессердечного Эйджа. – Она же девочка!
Эта девочка только что стала хозяйкой земли и здания, обокрала, так сказать, сирот и наивных стариков. Одно ее слово и вы можете остаться без крыши над головой. А она еще меня защищает! Добрыми людьми так легко манипулировать.
Я еле проглатываю печеньку во рту. Кусок не лезет, так мне паршиво от самой себя. Разумеется, сироты на улице не останутся, только через мой труп, но ведь именно этим козырем я…
Эйдж вздыхает, бросает сумку на пол, зачесывает пропитанные потом волосы назад, его лицо становится отчетливо видно. То, как он меряет меня полным омерзения и ненависти взглядом, на короткое мгновение лишает уверенности.
Через семь лет, или теперь даже раньше, жди ответочки, Вивиан. Может, смерть в одиночной камере темницы была не таким уж и плохим вариантом. Кто знает, какую муку приготовит мне главный герой после сегодняшнего. И я, в здравом уме и трезвой памяти все равно собираюсь пойти на это.
Дядя Юджин наклоняется и тихо, так, чтобы мы не слышали, шепчет жене что-то на ухо. После этого женщина хитро улыбается, по очереди оглядев нас с Эйджем, и быстро найдя предлог, забирает мужа, оставив наедине двух «друзей».
- Что ты замышляешь?
Тихий, ледяной голос разряжает тишину этой скудно обставленной гостиной.
Я откидываюсь на спинку дивана, игнорируя скрип и впившиеся в спину пружины. Терпя раздражающую боль, быстро набрасываю надменный и беззаботный вид.
Пожимаю плеча и развожу руки.
- Как видишь, пью чай. С печеньками.
