Автор
Вечер встречи выпускников: "Привет, вошка!" — громко произносит Глеб Жаров. Адель стоит у арки с надписью «Восемь лет со дня выпуска», переминаясь и решая, пойти ли к нему. В тот вечер взгляды ее яростно молчали в ответ на его приветствие — она исчезает в зале ресторана прежде чем он успевает подойти к ней....
Нечто такое, чем можно восхищаться всю жизнь, а потом передать по наследству невестке или дочери, если та у нее когда-нибудь будет.
— Это не Велесов… — проговорила она, едва сестры вышли на свежий воздух. — Он бы съел свою шапку, если бы ему пришлось так потратиться! Да что там, он бы скорее застрелился из веника…
— Но кто, если не он? — вопрошала Софочка. — Получается, у тебя завелся тайный поклонник?
— Получается, завелся… — хлопала ресницами Адель. — Только я понятия не имею, кто…
Обе молча повернули домой, идти по магазинам как-то сразу расхотелось.
— Кто смеет дарить тебе подарки?! — взревел он, едва увидел Адель.
Глава 28. Ревнивый недомуж
Он, понимаешь ли, рискнул всем, рванулся в город, несмотря на то, что будущий тесть был в ярости из-за его самоволки.
Как только Велесов приметил новую сумку бывшей гражданской жены, в голове родилась мысль: «Тоже кто-то подарил…»
— Кто смеет дарить тебе подарки?! — взревел он, моментально выйдя из себя.
Двинулся на бывшую жену как сомнамбула. Выдрал сумку из ее рук и, потрясая ею в воздухе, начал орать:
— А я знал… Я знал, что ты гулящая дрянь! Я чувствовал, что тебе нельзя доверять! Слишком ты хорошая была, слишком безгрешная… Я нутром чуял — таких не бывает, врешь.
С этими словами он собрался швырнуть ни в чем не повинный псевдокожаный ридикюль с лестницы вниз.
— Сапфиры! — охнула Адель, прикрыла рот ладошкой.
Ее сестрица оказалась более сообразительной. Она кинулась вперед, выхватила сумку у изумленного Велесова и собралась броситься наутек, но тот не дал ей двинуться с места.
— Ай, ай, ай… — охнула Софочка.
Тогда на Велесова кинулась уже Адель.
— Отпусти ее! — завизжала так, что у него начали лопаться перепонки.
Нахалка принялась колотить по плечу, и тогда Максим сомкнул руку уже на ее шее. Сдавил немного, чтобы утихомирилась, а та вдруг стала брыкаться, пинать его ногами.
— Совсем бабы одурели! — зарычал он на них.
