Автор
Несколько женщин, несколько мужчин - все они были знакомы мне по жизни или случайно встретились в этот день. Но главное было то, что я была здесь, рядом с родителями и близкими друзьями, исполненной глубоким уважением к ним.
Похоже, «Дерзишь, темненькая моя?! (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ну да, признаться, все произошедшее - это вообще чисто моя вина, но все равно скажу, что ты слишком много на себя берешь. Да, мы женщины, но у нас своя голова на плечах. Не нужно нас в пеленки мотать и с ложечки кормить. Малика знала, что делала, она посчитала, что твоя жизнь важнее. К тому же мы видели за спиной того одержимого Этьера и понимали, что он не допустит, чтобы кто-то пострадал. Не считай нас за дурочек, Жеан. Малика выскочила и отвлекла потому, как знала, что за ее спиной стою я. А я не побоялась наслать проклятия на врага, потому как видела Этьера и верила в него.
Жеан странно посмотрел на меня и наконец улыбнулся, сунув собаке, которая вообще проигнорировала мое появление, очередной кусок сдобы...
— Хорошая ты девочка, Рояна, — тихо выдохнул он.
— Ага, — согласилась я с похвалой, — только вспомни это, когда вылезут некоторые подробности этого инцидента.
— Что-то начудила? — догадался он.
— Это если мягко выразиться, — я улыбнулась искренне и даже хлопнула глазками. — Извинись перед Маликой и скажи, что гордишься.
— Если я извинюсь первым, то признаю, что она вправе рисковать собой.
Вот она мужская логика.
— Да не смеши ты ведьм. Можно подумать, что если не извинишься, то она прямо таки ни разу больше собой ради тебя не рискнет, — хмыкнула я. — Ты правда в это веришь? Серьезно, ведун?!
— Все равно я считаю, что она неправа, — не сдавался Жеан, — я старше ее на добрый десяток лет.
— А она, вот вся такая нехорошая, любит тебя, пня старого, и гордо принимает удар на себя, пока ты там песок с себя стряхиваешь, — съязвила я, глядя на него в упор.
Ведун высокомерно хмыкнул и поджал губы. Кажись, крыть ему было нечем, я таки потопталась на раненой непониманием душе.
— Иногда ты меня поражаешь, Рояна. Ты дальше носа своего не видишь, когда дело касается тебя лично, но становишься такой мудрой, когда суешься в дела других, — припечатал меня ведун.
Перекинув свою белоснежную толстую косу через плечо, Жеан встал и взял Зюзю подмышку.
— Ты куда это? — не поняла я.
— Старый пень пошел просить прощения. Кто-то же должен быть мудрее!
— А Зюзя?
— Суну Малике в руки, чтобы гладила его и успокаивалась, и вообще она при нем голоса повышать не станет. Побоится расстроить психику малышу.
