Кто-то точно сделал ему больно. Он не может в таком возрасте не разу ни любить. На сколько он меня старше? Лет на 12–14? Где-то так наверное.
Алик бил все сильнее и сильнее. Удары, шлепки, повороты. Он двигался быстро и четко, думаю представляя там чье-то ненавистное лицо.
А затем, он снова вытерся, бросил на меня беглый взгляд и залез наверх.
Там его ждал его так скажем соперник.
Я боялась на такое смотреть..
Насилье и такие вещи мне не по душе… Но это ведь тренировка.
Алик надел перчатки и встал в стойку, ехидно ухмыльнувшись.
Интересно, он постоянно так занимаеться? Сколько часов в сутках у этого булыжника?
Схватка началась яростная.
Тот блондин, что-то ему прошептал, что я не услышала и затем пошли удары.
Они бились как два хищника, не готовые делить добычу.
Удары, удары, удары, удары, наклон, удары, ударары, удары, наклон.
Я не могла отвести взгляд.
Рычащий, почти красный Алик, его запыхавшийся тренер.
Я перекладывала ногу на ногу, пока эти двое решали, кто там главный.
Длилось все это продолжительное время, я бы даже заскучала, если бы не переступила смущение и не наблюдала за полуголыми мужчинами… Ну спорт, что поделаешь.
Даже голова попустела, хоть немного расслабилась.
Когда они закончили и ударились плечами, видимо в знак благодарности и прощания, Алик спустился и подошел ко мне.
— Ну что принцесса, теперь проголодалась? — спросил он, протирая полотенцем свой пресс…
— Вполне, — коротко ответила я, не сводя с него глаз.
Если уж у него хватает наглости меня целовать, то у меня хватит наглости на него пялиться.
— Тогда обувайся, а то злой булыжник унесет тебя с собой в душ, — он мне подмигнул и направился в сторону выхода.
Я сжала губы от возмущения. Потащит в душ… Пусть сам свою пятую точку туда тащит. Потный дикарь.
А меня пусть оставит в покое, у меня итак ноги болят.
Я направилась в сторону выхода и была рада, что вернулся он достаточно быстро. Чистый, с еще мокрой головой, но уже одетый нормально.
Он бросил спортивную сумку на заднее сиденье машины и сел за руль.
Я плюхнулась рядом в ожидании.
— Ты слишком серьезная и настороженная, — он завел машину, одарив меня доброй улыбкой.
— А ты вообще булыжник, холодный и устрашающий, — ответила я.
— Ты слишком много думаешь о других, Карина, тебе стоит быть больше похожей на свою семью.